Обшарпанная временем и бесконечными пьяными постояльцами комната. Стены будто дрожат от сознания собственного убожества, когда отражаются в мутном глазу потрескавшегося зеркала. Суккуб свернулась калачиком на соломенном матрасе…
7 мин, 28 сек 10627
— Non est amor, — прошептала Долорес, когда они подошли к сердцу Чистилища, где все началось и закончится снова.
— Non est vita, — промолвил Безымянный Демон, сжав ее руку.
И сердце Чистилища вздрогнуло. Вспышка, краткая дивная молния-индиго разбила материю. И закружились в вальсе воспоминания вечности, перемешиваясь с сознанием. Обращались в пыль бесконечные миры, сливаясь воедино и восставая вновь. Так было предначертано, и все знали, что неминуема гибель вечности.
— Что-то тут не так, — заметил Демон, наблюдая за возрождающейся вечностью.
— Все повторяется, — пожала плечами суккуб.
— Снова пойдет все по кругу.
— Так, а почему мы все помним?! — возмутился Демон.
— А мы вроде засечек этой восьмерки. И ее константа. Чтобы, когда время придет, вновь обратили ее в пыль.
— И проделывали мы это уже девять раз. Девять, мать их, вечностей!
— Причем каждый раз остервенело ругались, пока вечность оформлялась в миры. Сам твердил — пророчество.
— А мне это уже надоело.
Демон достал из потока новорожденной вечности черную розу и приложил ее к груди суккуба.
— Сохранил, — пояснил он, хотя и так уже было все до коликов понятно.
— Non est… — суккуб задохнулась.
— Просто est, — Демон коснулся ладонью ее лица.
— И черт с ним, с пророчеством.
— Non est vita, — промолвил Безымянный Демон, сжав ее руку.
И сердце Чистилища вздрогнуло. Вспышка, краткая дивная молния-индиго разбила материю. И закружились в вальсе воспоминания вечности, перемешиваясь с сознанием. Обращались в пыль бесконечные миры, сливаясь воедино и восставая вновь. Так было предначертано, и все знали, что неминуема гибель вечности.
— Что-то тут не так, — заметил Демон, наблюдая за возрождающейся вечностью.
— Все повторяется, — пожала плечами суккуб.
— Снова пойдет все по кругу.
— Так, а почему мы все помним?! — возмутился Демон.
— А мы вроде засечек этой восьмерки. И ее константа. Чтобы, когда время придет, вновь обратили ее в пыль.
— И проделывали мы это уже девять раз. Девять, мать их, вечностей!
— Причем каждый раз остервенело ругались, пока вечность оформлялась в миры. Сам твердил — пророчество.
— А мне это уже надоело.
Демон достал из потока новорожденной вечности черную розу и приложил ее к груди суккуба.
— Сохранил, — пояснил он, хотя и так уже было все до коликов понятно.
— Non est… — суккуб задохнулась.
— Просто est, — Демон коснулся ладонью ее лица.
— И черт с ним, с пророчеством.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
