Психолог для нечисти

Оставив десятку процентов зарядки на экстренные вызовы, я приобрела первый попавшийся детектив у вечно снующих туда-сюда по вагонам продавцов и попыталась скоротать время до прибытия. Тянулось оно как назло долго вместе с третьесортным чтивом. Лучше бы взяла кроссворд.

На перроне меня встречали разве что без ковровой дорожки. Только сойдя с электрички я признала того самого вчерашнего посетителя. Он отчётливо выделялся в модном приталенном пальто и джинсах ото всех снующих мимо него прохожих. Сегодня Геннадий Валерьевич больше походил на богатого, слегка заигравшегося в пижона мужчину, чем на солидного бизнесмена или кем он там вообще был.

Городок оказался маленьким. Отдельного огромного вокзала у него не имелось. Вместо него рядом с перроном стояло одноэтажное кирпичное здание, имевшее такое название. За ним начинался автовокзал, стояли парочка магазинов. Через дорогу от всего этого благополучия тянулись пятиэтажки словно надгробия на кладбище, за ними девятиэтажки. Небо затянули низкие тяжёлые снежные тучи, готовые вот-вот разродиться.

Шикарная машина представительского класса никак не вписывалась в местный пейзаж, да и я вместе с ним тоже, но на автобусе везти до места назначения меня никто явно не собирался.

— Извините, милая Каролина, что пришлось вытащить вас без согласия, — Геннадий Валерьевич пристегнул ремень безопасности и дал добро шофёру. — Валериан сказал, что в этом не будет особой проблемы. Надеюсь он не сильно надавил на вас?

— Нет, я успела согласиться раньше.

Геннадий Валерьевич усмехнулся.

— Да, иногда он бывает очень убедителен. Что поделаешь — такая у него была работа. Кстати, — Геннадий Валерьевич обернулся в мою сторону. — Вам так идёт гораздо больше с таким цветом волос.

— Спасибо.

Я смущённо прижала к себе шапку, вспоминая, что маскарадный костюм остался в салоне.

— Может поведаете мне и ваше настоящее имя?

— Саша.

— Александра, — я поёжилась. Моё имя из уст Геннадия Валерьевича прозвучало так будто мы были тайными любовниками, и он звал меня в порыве страсти. — Очень красивое имя. Зачем же вам такой странный ненашенский псевдоним?

— Сценический образ. Кому вы сами поверите больше — некой Каролине или Саше из соседнего двора?

— И то верно.

Геннадий Валерьевич хотел сказать что-то ещё, но нашу беседу прервал звонок его телефона, который затянулся почти до самого дома.

Дом, больше походивший на поместье, примостился на самой окраине города подальше от человеческих глаз. Огромная территория, вмещающая в себя ещё и небольшой прудик вместе с заметёнными аллеями, была обнесена кованым забором с фигурными наконечниками в виде пик. На въезде стояли автоматические ворота.

Выбравшись из машины я с открытым ртом уставилась на лепнину, покрывавшую колонны возле входной массивной двери. Дом явно повидал многое за своё долгое существование, но хозяева поддерживали в его надлежащем виде.

— Пока отреставрировали только фасад, всё остальное в плачевном состоянии. Бывшие владельцы совсем забросили, — поспешил поведать Геннадий Валерьевич видя моё восхищение. — Летняя усадьба какого-то местного московского купца. Пришлось покупать в спешке, чтобы перевести сюда Егора. Последнее время он очень плох.

Я пристально взглянула на Геннадия Валерьевича, пытаясь понять по его внешнему виду, что меня ждёт в этих стенах, но от его спокойствия становилось только тревожнее. Просто так меня бы сюда не привезли.

— 2 -

Дом насквозь пропитался эпохой балов, высоких чинов, мундиров и легкомысленных барышень. Дух того времени подхватил с первых шагов, аккуратно придерживая под руку в силу хороших манер. Вторил ему и интерьер, начиная от высоких потолков, заканчивая скрипящими половицами. Но скрипели они на манер лёгкой ненавязчивой мелодии, а не окрика дворовой кошки, которой специально наступили на хвост.

Как только мы вошли в парадную из одного из многочисленных длинных коридоров появилась низенькая, скрюченная старушка в цветастом домашнем халате и толстой вязанной кофтой поверх него. Она больше походила на приведение и видимо шла в комплекте с домом.

— Чаю подавать с дороги?

Проскрипела она, вторя половицам и глядя прямиком сквозь меня словно я была прозрачной.

— Сашенька, хотите чая?

Геннадий Валерьевич перевёл вопрос на меня, и я почувствовала на себе пристальный взгляд. Старушка наконец-то обратила на меня внимание и разглядывала с нескрываемым презрением и явным отвращением. Такая реакция поставила меня в тупик. Первый раз в жизни кто-то реагировал на меня столь негативно.

— Если можно, то я сначала хотела бы пообщаться с вашим сыном.

— Сразу к работе — всё как и говорил Валериан. Хорошо, тогда надеюсь, что после вы останетесь с нами и на обед. Вы слышали, Прасковья, всё потом.

В глазах старушки словно вспыхнуло пламя. От неё повеяло опасностью да так, что она ощущалась на физическом уровне — по спине поползли мурашки.

— Я сказал — потом, Прасковья. По-том.