Psychotic Flower

Так… уже лучше. Но, в любом случае, прогуляться мне не помешает. Я отдергиваю штору и выглядываю в окно — снег все идет. Иду в прихожую, по пути гася за собой свет, засовываю ноги в ботинки, одеваю коричневую кожанку и, последним штрихом нахлобучив на голову черную кожаную кепку, выхожу на лестничную площадку, тщательно запирая за собой дверь.

Лифт, как обычно, не работает, но три этажа — это, в принципе, не так уж и много, и я легким шагом спускаюсь по лестнице, насвистывая звучащий в наушниках мотив… В этом году чертовски теплая зима. Слишком много снега, и улицы превращаются в непролазные топи, осилить которые можно лишь, приложив недюжинные усилия. Я иду, уставившись взглядом на тротуар под ногами, стараясь не замечать ничего вокруг. Здесь, на воздухе, беспокойство накатило на меня с новой силой, и я просто иду, иду, иду, не задумываясь, куда несут меня ноги.

Мой мир окутан смогом, и я не вижу ничего, кроме чавкающей жижи под подошвами ботинок — ни разукрашенных километрами граффити стен жилых коробок, которые домами-то назвать сложно, ни тускло горящих фонарей на углах, ни черных провалов переулков, ведущих в никуда… Ничего, кроме одного стучащего в голове слова.

Иди.

Ноги работают в такт музыке — раз-два, раз-два, — отсчитывая пройденный путь с точностью камертона. Проходит время (сколько — я не знаю), проносятся образы города, и я обнаруживаю себя стоящим на остановке.

В круге света единственного на всю округу фонаря.

Что я здесь делаю — я не знаю.

Ни одной мысли в голове — и только льющаяся из наушников музыка, да шум стучащей в ушах крови. Мои спина и плечи постепенно покрываются снегом, но я стою, не шелохнувшись. Я жду, сам не зная, чего.

Наконец, к остановке подъезжает автобус, и я сажусь в него, даже не взглянув на номер. Каким бы он ни был, я все равно приеду, куда надо.

Я прохожу в заднюю часть салона, сую кондуктору полтинник и, взяв билет и сдачу, сажусь на самое дальнее сидение. Кроме меня в автобусе едут только три человека. Невысокая темноволосая девушка в дубленке с задумчивым видом читает какую-то книгу. Парень в дорогом кожаном плаще сидит, держа на плотно сомкнутых коленях дипломат. Задрипанного вида мужичок стоит перед средней дверью, ухватившись рукой за поручень.

Я прикрываю глаза и начинаю считать остановки.

На девятой я резко встаю и выхожу из автобуса. Не останавливаясь, перехожу на другую сторону и быстрым шагом прохожу мимо разрушенного заводского комплекса к расположенному за ним пустырю.

Я никогда здесь раньше не был.

Я никогда не слышал ни о пустыре, ни даже об этом заводе.

Просто я знаю, что он должен там быть. А откуда, почему, зачем — сейчас мне это все глубоко до лампочки. Я иду в кромешной тьме, не спотыкаясь и не теряя дороги, четким шагом взбивая снег у себя под ногами.

Наконец постройки заканчиваются, и я выхожу на открытую местность, размытые границы которой тают в ночи. Асфальтированной дороги здесь нет, и через несколько минут блуждания вслепую я наталкиваюсь на торчащий из земли крест. Оглядываюсь, потирая ушибленную ногу… Ч-черт.

Это ведь кладбище.

Я вроде слышал, что в черте города должно было оставаться одно, но не думал, что его до сих пор не сравняли с землей… Внезапно я осознаю, что, собственно говоря, я не имею ни малейшего представления, для чего сюда пришел. Это словно вспышка — туман, застилавший до этого сознание, испаряется, и внешняя реальность со всей своей мощью набрасывается на мой беззащитный мозг. Зачем-то я оглядываюсь по сторонам, словно пытаясь заметить что-то или кого-то… Но я ведь не кошка, чтобы видеть в темноте.

Снег продолжает валить, и мне почему-то становится очень холодно. Борясь с надвигающимся ознобом, я переминаюсь с ноги на ногу, растерянный и абсолютно сбитый с толку, когда за моей спиной раздается приглушенное шипение.

Резко оборачиваюсь и вижу, как в клубах пара, поднимающихся из какой-то дыры в земле (хотя я на сто процентов уверен, что раньше ее здесь не было), появляется закутанная в нечто невообразимое фигура. Пока я стою, словно прикованный к земле, она делает несколько шагов мне навстречу и, подойдя достаточно близко, скидывает с головы капюшон.

Неясное чувство беспокойства, скрежещущее до этого у меня в груди, перерастает во вполне ясный и отчетливый страх. Потому что — это бледное бесполое лицо с тонкой щелью рта и яркими желтыми глазами — я его уже видел.

Deja vu.

Где-то на границе сознания вспыхивают смутные образы. Я пытаюсь за них ухватиться, но они ускользают из поля зрения, не задерживаясь ни на секунду.

Тем временем рот существа открывается, и в пространство между нами начинает литься его сухой шипящий голос.

— Ну вот, наконец, мы и встретились… в подобающей обстановке.

Я делаю шаг назад, инстинктивно хватая ладонью воздух возле левого бедра, а эта тварь только смеется.

— Что, птичка, забыл дома свою игрушку?

Я ничего не понимаю, но продолжаю пятиться, пока не цепляюсь за что-то ногой и не растягиваюсь в полный рост на одной из могил.