К. был владетелем поистине неразменного железнодорожного билета — этот именной документ, полагавшийся ему по службе, не являлся пропуском непосредственно в вагон, но был оправданием в кассе для получения плацкарты без внесения оплаты...
Добавить в моё избранное
16 мин, 51 сек 13448
К. шел мимо фасадов, мимо фонарей. Аккуратные деревья стояли вдоль тротуарного края, основания их стволов, словно оборками, были обложены решетчатыми сегментами.
К темному обрыву за парапетом К. выбрался совершенно неожиданно — он был уверен, что тот должен был находиться дальше и к тому же оставаться в стороне. Но склон был прямо перед ним — К. бросил взгляд вниз, на игрушечную улочку, с которой недавно простился, как он полагал, навсегда, и тут же повернул назад, памятуя о времени.
Дорога показалась ему чересчур знакомой — К. достаточно уже набродился по городку, чтобы тот стал привычен глазу, но улица разворачивалась перед ним, как читаемое повторно стихотворение: с предвоспоминанием отдельных деталей. К. шагал чуть быстрее, чем в первый раз — он помнил о нетерпеливом поезде — и вскоре обнаружил себя на перекрестке, где в доме по левую руку обедала семья и вязала старуха. Поздравив себя с освоением, К. непроизвольно посмотрел в давешнее окно — и замер. Семейство все еще не покинуло стол, поздний ужин не близился к завершению. «Кому еще картофеля?» — воскликнул дородный отец в окне, дети засмеялись. К. вздрогнул — старуха по соседству по-прежнему сучила спицами. Пожилой седоусый прохожий вынырнул из-за угла, уткнулся в прикованные к животу часы, коснулся шляпы и получил ответный взмах руки. К. покачнулся, приложив ладонь ко лбу. Бой часов ворвался ему в уши, К. бросился вперед по улице — цоколь с полуподвальными столиками остался слева.
Площадь снова возникла перед ним — с вокзалом и фонарями, и поезд, замедляя ход, подходил к перрону. К. побежал к фонарям — тень его, цепляясь за мостовую, рвалась в клочья, укорачивалась. Состав тронулся, едва он достиг лестницы. К, задыхаясь, остановился, вцепившись в перила — одинокая пара на платформе торжественно вздымала трость и зонтик.
Стук колес смолк вдали, пара спустилась, миновав К. — женщина улыбнулась натянуто, мужчина посмотрел отчего-то враждебно, провел спутницу мимо, отгородив ее от К. корпусом и выставив вперед плечо. К. защипнул и потеребил кожу на кисти — было больно, картинка не плыла и не выглядела сном. С опаской он вошел в здание вокзала, приготовив свой документ, неиспользованный билет и объяснения для кассира.
Кассир безропотно принял документ, справился с реестром и выписал новый билет. Пояснений не потребовалось. Обе бумаги для К. легли на узкую полку, к ним добавилась третья — купюра, тут же придавленная монетной пирамидкой.
К. не выдержал, схватил деньги в руку — прежняя сдача уже была у него приготовлена — и крикнул:
— Что здесь у вас происходит!
— Пожалуйста, ведите себя прилично! — все так же ровно одернул его кассир и вновь захлопнул окошко под звон телефона, оставив ошеломленного К. с удвоенной суммой, зажатой в обоих кулаках.
К. пытался барабанить в дверцу, но за ней царила тишина, никто не откликался, не протестовал и не призывал его более к порядку.
Он выбрался на площадь, нашел взглядом часы и был потрясен: стрелки показывали восемь с четвертью.
— Этого не может быть, — произнес К. в голос.
На миг ему почудилось, что все происходящее — грандиозный розыгрыш, но кто мог вовлечь в организацию его целый город? Ответить на это К. не умел.
Он решил никуда более не удаляться, переждав без малого час на вокзале.
К. расстроенно побродил под фонарями, считая шаги, потом поглазел на поздний закат. Вновь глянул на вокзальные часы — минутная стрелка не сдвинулась с места. К. отвел взгляд и словно по наитию начал удаляться от вокзала. На краю площади, у домов, он обернулся — судя по часам, прошло три минуты.
К, втянув голову в плечи, направился по улице.
Он достиг здания с полуподвальным кафе и решил посидеть там — внутри по-прежнему виднелись посетители. Удивительно — но дверь в кафе не находилась, К. заглянул за оба угла, однако и там ее не обнаружил. К. обошел здание вокруг — единственной дверью оказался вход в парадный подъезд, к тому же запертый — рядом выстроились в вертикаль кнопки электрических звонков. К. не решился надавить ни на одну из них.
Он пересек улочку — в доме напротив была приоткрыта дверная створка, К. зачем-то вошел. Внутри блекло горела мутная лампа, лестница с гнутыми перилами уходила вверх. К. постоял на площадке тремя ступенями выше входа, потом сомнамбулически коснулся ручки одной из дверей — та подалась, за нею была тьма. Помещение выглядело брошенным — только поэтому К. сделал шаг в проем. Он сам не мог объяснить, что потребовалось ему в чужих владениях, но осторожно продвигался, щупая ладонью голую кирпичную стену. Он не видел ничего до того момента, когда за поворотом вдруг открылась столовая — знакомая семья сидела с тарелками, на скатерти красовались блюда и супник. Все семейство посмотрело на К, не удивляясь его появлению, не спрашивая ничего у внезапного гостя. Мать, казалось, была смущена, а отец рассержен, но ни один из них не нарушил ритуала.
К темному обрыву за парапетом К. выбрался совершенно неожиданно — он был уверен, что тот должен был находиться дальше и к тому же оставаться в стороне. Но склон был прямо перед ним — К. бросил взгляд вниз, на игрушечную улочку, с которой недавно простился, как он полагал, навсегда, и тут же повернул назад, памятуя о времени.
Дорога показалась ему чересчур знакомой — К. достаточно уже набродился по городку, чтобы тот стал привычен глазу, но улица разворачивалась перед ним, как читаемое повторно стихотворение: с предвоспоминанием отдельных деталей. К. шагал чуть быстрее, чем в первый раз — он помнил о нетерпеливом поезде — и вскоре обнаружил себя на перекрестке, где в доме по левую руку обедала семья и вязала старуха. Поздравив себя с освоением, К. непроизвольно посмотрел в давешнее окно — и замер. Семейство все еще не покинуло стол, поздний ужин не близился к завершению. «Кому еще картофеля?» — воскликнул дородный отец в окне, дети засмеялись. К. вздрогнул — старуха по соседству по-прежнему сучила спицами. Пожилой седоусый прохожий вынырнул из-за угла, уткнулся в прикованные к животу часы, коснулся шляпы и получил ответный взмах руки. К. покачнулся, приложив ладонь ко лбу. Бой часов ворвался ему в уши, К. бросился вперед по улице — цоколь с полуподвальными столиками остался слева.
Площадь снова возникла перед ним — с вокзалом и фонарями, и поезд, замедляя ход, подходил к перрону. К. побежал к фонарям — тень его, цепляясь за мостовую, рвалась в клочья, укорачивалась. Состав тронулся, едва он достиг лестницы. К, задыхаясь, остановился, вцепившись в перила — одинокая пара на платформе торжественно вздымала трость и зонтик.
Стук колес смолк вдали, пара спустилась, миновав К. — женщина улыбнулась натянуто, мужчина посмотрел отчего-то враждебно, провел спутницу мимо, отгородив ее от К. корпусом и выставив вперед плечо. К. защипнул и потеребил кожу на кисти — было больно, картинка не плыла и не выглядела сном. С опаской он вошел в здание вокзала, приготовив свой документ, неиспользованный билет и объяснения для кассира.
Кассир безропотно принял документ, справился с реестром и выписал новый билет. Пояснений не потребовалось. Обе бумаги для К. легли на узкую полку, к ним добавилась третья — купюра, тут же придавленная монетной пирамидкой.
К. не выдержал, схватил деньги в руку — прежняя сдача уже была у него приготовлена — и крикнул:
— Что здесь у вас происходит!
— Пожалуйста, ведите себя прилично! — все так же ровно одернул его кассир и вновь захлопнул окошко под звон телефона, оставив ошеломленного К. с удвоенной суммой, зажатой в обоих кулаках.
К. пытался барабанить в дверцу, но за ней царила тишина, никто не откликался, не протестовал и не призывал его более к порядку.
Он выбрался на площадь, нашел взглядом часы и был потрясен: стрелки показывали восемь с четвертью.
— Этого не может быть, — произнес К. в голос.
На миг ему почудилось, что все происходящее — грандиозный розыгрыш, но кто мог вовлечь в организацию его целый город? Ответить на это К. не умел.
Он решил никуда более не удаляться, переждав без малого час на вокзале.
К. расстроенно побродил под фонарями, считая шаги, потом поглазел на поздний закат. Вновь глянул на вокзальные часы — минутная стрелка не сдвинулась с места. К. отвел взгляд и словно по наитию начал удаляться от вокзала. На краю площади, у домов, он обернулся — судя по часам, прошло три минуты.
К, втянув голову в плечи, направился по улице.
Он достиг здания с полуподвальным кафе и решил посидеть там — внутри по-прежнему виднелись посетители. Удивительно — но дверь в кафе не находилась, К. заглянул за оба угла, однако и там ее не обнаружил. К. обошел здание вокруг — единственной дверью оказался вход в парадный подъезд, к тому же запертый — рядом выстроились в вертикаль кнопки электрических звонков. К. не решился надавить ни на одну из них.
Он пересек улочку — в доме напротив была приоткрыта дверная створка, К. зачем-то вошел. Внутри блекло горела мутная лампа, лестница с гнутыми перилами уходила вверх. К. постоял на площадке тремя ступенями выше входа, потом сомнамбулически коснулся ручки одной из дверей — та подалась, за нею была тьма. Помещение выглядело брошенным — только поэтому К. сделал шаг в проем. Он сам не мог объяснить, что потребовалось ему в чужих владениях, но осторожно продвигался, щупая ладонью голую кирпичную стену. Он не видел ничего до того момента, когда за поворотом вдруг открылась столовая — знакомая семья сидела с тарелками, на скатерти красовались блюда и супник. Все семейство посмотрело на К, не удивляясь его появлению, не спрашивая ничего у внезапного гостя. Мать, казалось, была смущена, а отец рассержен, но ни один из них не нарушил ритуала.
Страница 4 из 5
