К. был владетелем поистине неразменного железнодорожного билета — этот именной документ, полагавшийся ему по службе, не являлся пропуском непосредственно в вагон, но был оправданием в кассе для получения плацкарты без внесения оплаты...
Добавить в моё избранное
16 мин, 51 сек 13449
«Кому еще картофеля?» — вскричал отец, с ненавистью отворачиваясь. Дети, смеясь, тянули руки и косились на К, мать улыбалась беспомощно.
К, пятясь, выскользнул из комнаты, в темноте чудом напал на дверь и выбежал на улицу. Старуха в окне вязала.
— Послушайте! — обратился к ней К, но она не ответила. В отчаянии К. ухватился за подоконник, подтянулся и заглянул в комнату. Старуха не протестовала, спицы шевелились в ее руках сами по себе, словно живые. К. едва не завопил — весь пол был покрыт извивами бесконечного шерстяного чулка. Пальцы К. разжались, он соскользнул вниз, чуть было не раскроив себе лицо. На другой стороне улицы седоусый прохожий возмущенно щелкнул крышкой часов. От вокзала полетели приглушенные удары.
К. побежал.
Площадь открылась перед ним — поезд еще не был виден, но гудел совсем близко. Ноги у К. подкашивались от бега, он едва не упал, когда путь его косо пересек старомодный автомобиль, тут же исчезнувший. Часы показывали начало девятого.
В полутемном зале К, ломая ногти, повернул диски на дверце сейфа — замок неохотно подчинился, возвращая сумку. Снаружи уже гремело, терло стальным по стальному, К. бросился к выходу. Запинаясь, выбрался на перрон — поезд стоял, подрагивая, шипя — между ним и К. находилась пара с тростью и зонтом. К. помчался прямо на них, женщина отшатнулась, мужчина замахнулся тростью — К. дивом не столкнулся с ними, достиг вагона, едва не шагнув в щель между порогом и платформой, и ступил в тамбур. Сердце рвало ему в грудь, проводник озадаченно требовал билет — К, вывернув голову, следил за тем, как начал ползти перрон в проеме с не закрытой пока еще дверью, и две марионетки немедленно вскинули вверх руки.
Он предъявил билет, тяжело дыша всем корпусом — ртом, шеей, грудью, животом, проводник проверил обоснованность присутствия К. и отвел его к купе. Отодвинув дверь, пропустил К. внутрь — там было темно — и подождал, пока он не включил ночник в изголовье свободного места. На миг К. почудилось, будто на соседнем топчане лежит С — случись так, К. вцепился бы ему в горло. Но сосед оказался маленьким нервным человечком — он сонно взглянул на К. и проводника и порывисто отвернулся.
— Извините, — произнес К.
Ответа не последовало.
К. сел и зачем-то просил проводника сообщить ему загодя о следующей остановке. Тот неохотно пообещал, не понимая причины, и закрыл дверь.
К. долго сидел, чего-то ожидая. Поезд иногда сбавлял ход, но все это были обманные маневры. Наконец, когда К. почти отчаялся, скорость снова снизилась, под колесами часто застучали путевые стрелки. В купе трижды плеснуло ртутным светом — три белых фонаря по очереди заглянули в окно, К. приник к стеклу и заметил еще низкий светофор с диковинной синей лампой, какие можно встретить в лечебницах.
В дверь постучали, потом отодвинули ее. Проводник из коридора негромко сказал:
— Вы просили…
— Да, — откликнулся К.
— Благодарю, больше ничего не нужно.
Проводник закрыл дверь и ушел. К. отчего-то по-прежнему не ложился. Поезд поехал, К. сидел со спутанными мыслями. Он не знал, сколько еще прошло времени, но ощутил, в конце концов, усталость — глаза жгло, в ногах скопилась слабость.
К. решил отойти ко сну, когда состав в очередной раз замедлил движение — впереди явно ощущалась остановка. В окне проплыли чередой три белых фонаря, затем светофор сверкнул синим больничным огнем.
«В сущности, все ночные станции похожи друг на друга» — подумал К.
Осторожный стук в дверь отвлек его.
— Вы просили… — заглянул проводник в купе.
К. закрыл лицо руками и закричал.
К, пятясь, выскользнул из комнаты, в темноте чудом напал на дверь и выбежал на улицу. Старуха в окне вязала.
— Послушайте! — обратился к ней К, но она не ответила. В отчаянии К. ухватился за подоконник, подтянулся и заглянул в комнату. Старуха не протестовала, спицы шевелились в ее руках сами по себе, словно живые. К. едва не завопил — весь пол был покрыт извивами бесконечного шерстяного чулка. Пальцы К. разжались, он соскользнул вниз, чуть было не раскроив себе лицо. На другой стороне улицы седоусый прохожий возмущенно щелкнул крышкой часов. От вокзала полетели приглушенные удары.
К. побежал.
Площадь открылась перед ним — поезд еще не был виден, но гудел совсем близко. Ноги у К. подкашивались от бега, он едва не упал, когда путь его косо пересек старомодный автомобиль, тут же исчезнувший. Часы показывали начало девятого.
В полутемном зале К, ломая ногти, повернул диски на дверце сейфа — замок неохотно подчинился, возвращая сумку. Снаружи уже гремело, терло стальным по стальному, К. бросился к выходу. Запинаясь, выбрался на перрон — поезд стоял, подрагивая, шипя — между ним и К. находилась пара с тростью и зонтом. К. помчался прямо на них, женщина отшатнулась, мужчина замахнулся тростью — К. дивом не столкнулся с ними, достиг вагона, едва не шагнув в щель между порогом и платформой, и ступил в тамбур. Сердце рвало ему в грудь, проводник озадаченно требовал билет — К, вывернув голову, следил за тем, как начал ползти перрон в проеме с не закрытой пока еще дверью, и две марионетки немедленно вскинули вверх руки.
Он предъявил билет, тяжело дыша всем корпусом — ртом, шеей, грудью, животом, проводник проверил обоснованность присутствия К. и отвел его к купе. Отодвинув дверь, пропустил К. внутрь — там было темно — и подождал, пока он не включил ночник в изголовье свободного места. На миг К. почудилось, будто на соседнем топчане лежит С — случись так, К. вцепился бы ему в горло. Но сосед оказался маленьким нервным человечком — он сонно взглянул на К. и проводника и порывисто отвернулся.
— Извините, — произнес К.
Ответа не последовало.
К. сел и зачем-то просил проводника сообщить ему загодя о следующей остановке. Тот неохотно пообещал, не понимая причины, и закрыл дверь.
К. долго сидел, чего-то ожидая. Поезд иногда сбавлял ход, но все это были обманные маневры. Наконец, когда К. почти отчаялся, скорость снова снизилась, под колесами часто застучали путевые стрелки. В купе трижды плеснуло ртутным светом — три белых фонаря по очереди заглянули в окно, К. приник к стеклу и заметил еще низкий светофор с диковинной синей лампой, какие можно встретить в лечебницах.
В дверь постучали, потом отодвинули ее. Проводник из коридора негромко сказал:
— Вы просили…
— Да, — откликнулся К.
— Благодарю, больше ничего не нужно.
Проводник закрыл дверь и ушел. К. отчего-то по-прежнему не ложился. Поезд поехал, К. сидел со спутанными мыслями. Он не знал, сколько еще прошло времени, но ощутил, в конце концов, усталость — глаза жгло, в ногах скопилась слабость.
К. решил отойти ко сну, когда состав в очередной раз замедлил движение — впереди явно ощущалась остановка. В окне проплыли чередой три белых фонаря, затем светофор сверкнул синим больничным огнем.
«В сущности, все ночные станции похожи друг на друга» — подумал К.
Осторожный стук в дверь отвлек его.
— Вы просили… — заглянул проводник в купе.
К. закрыл лицо руками и закричал.
Страница 5 из 5
