Пустолесский погост

Куда угодно. Куда угодно. Как можно дальше отсюда. Не видеть, не помнить, не думать… Ася так и не успела переодеться, и теперь длинная юбка мешала бежать, постоянно цепляясь за ветки. Еще несколько минут назад она дрожала от холода, но теперь тело пылало жаром, стараясь сдержать неистово колотящееся сердце. Ей не хватало воздуха, шарф душил. Она продолжала бежать, сбрасывая себя одежду. Что-то обхватило лодыжку, дернуло назад. Наступила темнота.

Ася открыла глаза. Где она находится? Девушка попыталась приподняться. Прямо перед ней белело человеческое лицо. Неясные тени подступали из предрассветного сумрака, шуршали тихие голоса.

— Старых богов, низложив ради нового бога, снова призвали сюда в ожиданье свершений.

— Нового бога, предав поруганью чертоги, снова призвали сюда в ожиданье прощенья.

— Молятся всем, но услышать ответ не пытаясь, делают все, что сегодня угодно им делать.

— Взгляды свои, как перчатки, поспешно меняя, видят лишь то, что по нраву их духу и телу.

— Что за чушь… Вы… Вы не существуете! — Ася несколько раз тряхнула головой.

Наваждение рассеялось. Она сидела в одиночестве среди надгробий, глядя на собственное отражение в затянутой тонкой коркой льда луже. Обещанные Вадимом заморозки наступили.

Стоило Асе встать, как лодыжку пронзила резкая боль. Было похоже на то, что она если не порвала, то сильно потянула связки, зацепившись за корень. Девушка сделала несколько неуверенных шагов.

— Так я далеко не уйду… Надо развести костер.

После панического приступа на ней осталась только юбка и тонкая блузка, и теперь худые плечи под шелковой тканью мелко дрожали от холода.

Ася нащупала в кармане юбки амулет-зажигалку, подаренную Лисой. Несколько раз вхолостую щелкнул кремень.

— Ну же, давай, гори!

Маленький огонек появился на секунду и потух. В зажигалке кончился газ.

— После всего, вот так… Нет, нельзя! Я должна… Хотя бы я…

Ася, хромая, побрела по заросшей тропинке.

Она не запомнила момента, когда дорога оборвалась. Кладбище кончилось, и теперь вокруг был лес. Девушка села на землю. Холода больше не было. Снова появились, зашептали тени:

— Жадно хватают — и рушат запретное знанье

— Люди рукой, от рожденья не знающей меры.

— Смерть ожидает себя возомнивших богами.

— Смерть ожидает предателей собственной веры.

Деревья окружали со всех сторон. Толстые корни, как змеи, подползали к самым ногам. Тени отступили. Из глубины леса приближалось что-то другое, неизмеримо более сильное.

— Кто ты…

— Мы — это ты.

Ася моргнула. Перед ней было дерево… Обычное дерево. Она попробовала встать.

Ноги не слушались. Трещины на исполинском стволе шевельнулись, складываясь в уже знакомую, насмешливую улыбку.

— Что ты такое… Почему все… так?

— Мы — это Мы. Мы — это Они. Мы исполнили Их волю. Они исполнили свою волю. Они уже сказали тебе.

— Что… что будет дальше?

— Мы — это ты. Мы уснем вместе с тобой. И будем спать, пока снова Нас не разбудят.

— А мою волю… Ее вы можете исполнить?

— Мертвые не встанут, живые не падут. Мы — это ты, не в твоей это власти. Говори.

— Пусть… пусть…

Мысли лихорадочно носились в ее голове.

— Поторопись.

— Пусть… — Ася с трудом заставила еще раз пошевелиться окоченевшие губы.

Древняя тьма дышала вокруг, ожидая ее решения.

— Пусть никто… не найдет… это место.

Лес постепенно просыпался. Ветка старой ели качнулась, когда на нее опустилась большая черная птица. Первые лучи солнца тронули купол церкви.