Пустота

Тут я с большим достоинством, но очень быстро тактически отступил, подхватив канистры. Прочь из мастерской и прочь из городка, залитого солнцем, не имевшим ничего общего с роскошным блеском внутри найденных нами бочек. Прочь отсюда, пока опять с кем-нибудь не столкнулся.

Со вторым компонентом — пресной водой — проблем не было, равно как и с временем его добычи. Вернувшись, я закачал нужное количество прямо из озера. Пробы подходили; может, и неидеально с точки зрения педантов, — пить без очистки ее не стоило, например, — но для кустарной «болтушки» более чем сойдет.

Насосы у нас стояли хорошие, так что на все про все ушло минут, может, десять. Ну, и еще столько же — на мою беготню туда-сюда, затаскивание и вытаскивание, прочистку одного упрямого «сустава» и все в таком духе.

Двадцать минут в общей сумме.

Потом мы взлетели.

Я увел корабль под тонкую вуаль, чуть только сдвинулся с орбиты, и пересчитал путь, заново задавая и тщательно стабилизируя его.

Потом отдышался немного — упарился и понервничал за прошедшие часы я будь здоров, — и, оставив Мэтта в кабине, отправился в грузовой отсек, предвкушать здоровый сон и устраивать золоту охлаждающую ванну.

Так что, в свете всех прошедших событий, очень трудно обвинять меня в том, что я буквально дар речи потерял при виде размытых золотых бликов, танцующих на стене коридора на подходе к грузовому отсеку. Как и в том, что, метнувшись туда и увидев гуманоидную фигуру, застывшую над открытой бочкой, я истошно завопил и выпустил в нее три заряда подряд.

Фигура нырнула на пол, закрывая голову руками и вторя моему воплю, заряды ушли в стену и срикошетили, к счастью, не задев бочки, но внеся свою долю в панику, а я готов был поклясться, что за эти мгновения часть волос у меня успела поседеть.

И так я стоял там, с бластером и возможно поседевшими волосами, упирая иглы разрядки в затылок перепуганного до полусмерти парнишки, молившего меня о пощаде, пока отраженный от стали блеск солнечного золота топил все вокруг.

Рабочего фартука на парнишке больше не было, но не узнать его все равно было трудно. Память у меня, в конце концов, не настолько короткая.

<center>***</center>

Еще минут пять я, поглядывая на успокаивающие волны бликов, учился заново дышать, и только благодаря привычке моя рука с оружием не дрожала слишком сильно.

Все это время парнишка, периодически пытаясь на меня посмотреть, но натыкаясь головой на иглы и снова опуская ее, гнал какую-то дичь, прерываемую всхлипами. О том, что терпеть не может свою унылую консервную планетку. Что мечтал о космосе с тех пор, как впервые посмотрел в ночное небо, и не верил чуши, которую принято у традиционалистов рассказывать о вселенной и перемещениях по ней. Что у него мало денег, но он отдаст их все, что он просто хочет путешествовать, как я, и просто хотел выбраться оттуда, и очень просит не убивать его.

Я смотрел на открытую бочку. Солнечное золото внутри вращалось немного быстрее, чем раньше, и от всей бочки исходило слабое, но ощутимое в паре шагов тепло.

— Красиво? — спросил я наконец, прерывая почти бессвязный поток чужой речи. Во рту у меня все еще было сухо.

Парнишка несмело приподнял голову; не встретив игл — я отвел бластер, — он выпрямился и осторожно поглядел на меня.

Я мотнул головой и оружием в сторону сияния, закованного в тонкое железо.

— Нравится, говорю?

Он несколько раз быстро кивнул; не от страха. Да, он боялся, конечно; меня, моего бластера, всей ситуации, — но его глаза на автоматически повернувшейся к бочке голове подернулись золотыми отблесками, как дымкой нирваны, и все лицо приобрело особенное выражение.

Я хорошо знал это выражение и этот взгляд. Взгляд на жизнь. По себе, по Мэтту, по всем тем, кто бродит по вселенной из конца в конец.

Парнишке и правда очень не повезло родиться на Малом Армстронге.

— Что-о ж, — протянул я, глядя на него сверху вниз.

— Как ты сюда, говоришь, попал?

Он снова перевел на меня взгляд, пока не рискуя встать; нирвана слетела с него, оставив только блики.

— Просто залез внутрь, — произнес он, запнувшись. — по трапу. Вы стояли у воды, спиной. И еще один человек сидел там впереди, в кресле. Затылком. Он тоже меня не заметил.

За двадцать минут, никак не больше. Поверить не могу.

— И долго ты прятаться собирался?

Он дернул плечами и опустил голову с некоторым упрямством, смотрясь забавно с учетом того, что все еще сидел на полу, а потом сказал что-то неразборчиво.

Я тряхнул бластером, и парнишка повторил громко:

— До космопорта. Он на Цейре, я точно слышал.

Я тяжело вздохнул. Какой восторг.

— Портов много. Цейра — система, а не планета. Одна из центральных. Мы сейчас на Окраине. Ты про вселенную вообще знаешь хоть что-нибудь? Ладно, не отвечай. Хорошо, парень… так, да, погоди — тебя как звать?

— Майк Н… — он собирался бы сказать еще что-то, но проглотил это слово и закончил угрюмо, — ну, Майк. Просто.

— Вот и здорово. Я — Джимми, а того парня в кресле зовут Мэтт, и я очень советую тебе на него забить.