Пустота

Под смех, оскорбления и шуточки я благополучно довел корабль до поверхности и посадил его на плотный участок земли возле большого озера, уйдя в почву всего на каких-то полметра.

На этих же берегах стоял и городишко, который я присмотрел — сорок тысяч жителей, дома не выше двух этажей, зелень, растущая сама по себе, и только наземные средства передвижения.

«Если я буду быстрым и удачливым, — размышлял я, осматривая напоследок груз (золото перенесло посадку спокойно) и с трудом отрываясь от его ленивых завихрений, — то все получится».

— Ублюдок, — громко бросил мне Мэтт напоследок, когда я опускал дверь, и я не успел ничего ответить.

<center>***</center>

Куртка у меня была неброская и приличная, особенно если расстегнуть, а штанины я вытащил, чтобы прикрыть сапоги с крепежами, так что на космического бродягу я, на мой взгляд, теперь особо не походил.

Погода в этих краях стояла ясная и теплая, но не жаркая, так что я не должен был слишком выделяться в толпе.

Которой не было.

Судя по людскому шуму и гулким, неразборчивым отзвукам музыки, доносившимися откуда-то из центра этого старомодного городка, аборигены держались в той стороне. Косясь на очень редких прохожих вдалеке, я даже подумал, что, может, смогу просто вынести пару канистр из какой-нибудь технической мастерской или магазина, уж что встретится.

Но везение имеет свои границы.

В глубине первой же на моем пути мастерской, широким зевом раскрытой на дорогу, я не сразу разглядел прилавок, не говоря уже о замершем за ним продавце. Впрочем, им оказался просто тощий парнишка лет пятнадцати в грязном рабочем фартуке, и меня немного отпустило.

Но все-таки то, что этот парнишка застыл, как вкопанный, когда я зашел, а теперь держался как-то странно, было не очень здорово.

— Доброго дня, сэр, — произнес он наконец дрогнувшим голосом.

— Чего вам?

— Эмм, амарила-3, литров где-нибудь десять, у вас случайно не найдется? — ответил я, привыкая к тускловатому свету после яркой улицы и локтем ощущая очертания бластера под курткой. По виду этот безоружный «продавец» мне, конечно, не противник, но кто знает.

Однако парнишка, оторвав от меня взгляд, кивнул и сдвинулся левее, к углу и составленной там пирамиде из белых непрозрачных канистр. Все еще никакого оружия на его пути.

— Хорошая погодка, а? — продолжал я небрежно.

— Да обычная, — он явно пытался заставить себя отвечать в тон, но выходило так себе.

Двумя руками он снял одну из канистр; по виду в ней было не больше шести-семи литров. Завязки его тяжелого фартука качнулись, как хвост у грязного, тощего кверка.

— Один тут управляешься? — все это время я быстро оглядывался. Даже камер не видно, вот дикари.

Парнишка взял вторую канистру — из ряда ниже, держа ее за ручку. Казалось, что он напрягается даже для того, чтобы управляться с таким небольшим весом.

— Нет, с отцом и сестрами. Здесь шесть и шесть литров. С вас семьдесят пять, — он с усилием поднял обе канистры на прилавок.

Я раскрутил крышки. Острый запах и голубоватый цвет густого, непрозрачного амарила трудно с чем-то спутать. Все-таки не совсем дикари — или, по крайней мере, не обманщики.

Хотя есть ли в Галактике хоть одна колонизованная планета, где нельзя отыскать эту благословенную жидкость?

Вообще было дороговато, но я покорно полез в карман за наличными. Нет, правда — меня ожидали несметные богатства, так что сейчас я мог позволить себе быть щедрым и действительно заплатить. Не вызывая еще худших подозрений и не оставляя за собой следов, к тому же.

Бластер все равно был рядом — на случай, если тут не принимают общие галактические и психуют по этому поводу.

— Они на дне рождения города, — вдруг произнес парнишка, отбивший сумму на железной кассе.

— Отец и сестры.

— Мм, — моя рука словно невзначай замерла у внутреннего кармана.

— А ты чего не с ними?

— Наказан. Но мне без разницы. Меня этот город бесит.

Я положил на прилавок деньги, одновременно потянувшись к первой канистре.

— Как называется ваш корабль? — спросил вдруг парнишка, поглядев мне прямо в глаза, и я застыл.

Ох, ну что ж такое-то! Как мне не хочется в него стрелять.

— Вы странствуете по вселенной. На корабле. Космолете.

В тоне парнишки не было осуждения, злобы или ужаса. На самом деле единственное, что там было — это очень плохо скрытый восторг, и на меня и мои деньги он глядел с таким же восторгом.

— Там… как там, скажите?

— Слушай, приятель, я пойду, — сказал я, хватаясь за честно оплаченные канистры. Вот черт, конечно — обе руки теперь заняты, а бросить ни одной нельзя: «болтушка» и так должна выйти жидковатой.

— Как там? — парнишка оперся на прилавок обеими руками, подаваясь вперед, и говорил все быстрее и быстрее.

— Во вселенной? Там зло в пустоте, и кишат страхи небесные, и от них черно между звездами? Или нет? Это же вранье? Вранье, да.

Я потрясенно молчал, не скрывая выражения собственного лица. Еще секунду молчал и парнишка, проедая меня взглядом, а потом просиял улыбкой; нет, настоящим ликованием.