— Серёга, ну сколько можно? Такое ощущение, что ты просто заводишься от дурацких идей. С Америкой этой тогда всем нервы попортил, теперь вот в лес собрался идти жить…
74 мин, 45 сек 18528
Как бы странно не было, она встала как вкопанная, не могущая двинуться ни взад, ни вперёд, ни куда-либо ещё и забилась в диких судорогах. Я снова стал пятиться, надеясь на спасение, и тут же споткнулся об алтарный порог, ввалившись за его врата, куда входить, имеют право только церковнослужители. Странный ветер теперь проник и туда, вылетая через дверной проем, ведущий куда-то вверх, а вёл он к открытой площадке с колоколом, который находился под той самой покосившейся на бок маковкой.
Резко поднявшись с пола, я, не замечая ничего, помчался наверх по крутой деревянной лесенке и, вбежав на площадку, стал бить в единственный колокол, бить так рьяно, как будто кто-то мог прийти на его звон и помочь мне.
Лес замер в колокольном безумии, внимая дикому биению, такому же частому как биение моего сердца. Ветер, носившийся в церкви и вокруг неё как бешенный, кружа опавшую листву и сосновые иглы, гася свечи и открывая двери, вдруг стих. Я продолжал бить в колокол ещё несколько минут, пока не понял, что округа застыла на месте, в ушах звенело, а душа не желала возвращаться на своё место. Так в полной тишине и забвении мира, я стоял на площадке церковной колокольни около десяти минут и с трудом решался спуститься вниз.
Первые шаги довались тяжело, ноги будто налились свинцом, а глаза боялись смотреть вперёд, от каждого скрипа ступенек я вздрагивал и крестился, страх не покидал меня ни на секунду.
Трепетная тишина царила в церкви, спустившись в алтарное помещение, только теперь я увидел в нём старую, заросшую пылью скамью и аккуратно свёрнутую на ней, практически полностью истлевшую монашескую рясу и лежащий рядом большой, размером с ладонь, крест. Крест, конечно, был православным и даже сквозь древнюю пыль, было понятно, что она был сделан из золота, а к его вершине была прикреплена длинная золотая цепочка. Ничто не вызывало сомнения что эти вещи принадлежали когда-то настоятелю церкви, но в данной ситуации быть уверенным хоть в чём-то, было весьма трудно. В комнате, конечно, имелось ещё много разных вещей, происхождение и значение которых представлялось мне очень смутно, и мельком осматривая пространство вокруг себя, я приближался к месту, где не совсем пока ясным мне образом, смог остановить Беловславу.
Зловещая атмосфера не давала спокойно вздохнуть, сердце было готово вырваться из груди, так часто и сильно оно билось. Под ногами скрипели половицы, чем ещё больше нагнетали и без того не лучшую обстановку, даже тот факт, что я находился тогда в храме Божьем, не давал мне поводов для успокоения.
Неспешно, я приблизился к распахнутым вратам в алтарь и предо мной, предстала хоть и желаемая, но всё же неожиданная картина. Белослава лежала на полу, совершенно не подавая признаков жизни, но были ли эти признаки у неё тогда, когда она гналась за мной или пыталась убить, и может, я был прав посчитав, что на самом деле она совсем не живой человек… Нет, не такая конечно, как зомби из современного кино, но всё-таки… или же в конечном итоге это всё галлюцинации или страшный сон…
Я пытался разобраться в себе и конечно в Белославе за считанные мгновения, но что можно было вывести из подобных рассуждений, ничего конечно. Я обошёл лежащее на полу тело, пригнулся, чтобы посмотреть на её глаза, но растрёпанные ветром волосы закрыли всё лицо и разглядеть хоть что-то, было невозможно. Снова встав на ноги, я заметил, что всего одна свеча в стоящем у алтаря подсвечнике, всё ещё горела и неведомым тогда мне порывам, я вновь зажёг потухшие свечи и начал выставлять их на полу, вокруг лежащей на нём Белославы. После этого, душа почему-то успокоилась, и сердце вернулось к нормальному ритму, я сел на пороге в храм и, смотря то в глубь леса, то в затянувшие небо серые тучи пытался отвлечься от произошедшего.
На первый взгляд, было бы правильно всадить не то живой, не то мёртвой девушке, нож в грудь и уж тогда точно успокоиться, но тогда я этого не желал, да и разве мог бы желать чего-то подобного? Конечно, нет. Как бы там ни было, оглядываясь сегодня, на те события, я о многом жалею, много боюсь и остерегаюсь, но поступок свой считаю правильным.
Ещё одной глупостью многие бы посчитали то, что я не убежал из лесу сразу, после того как нашёл девку без сознания и, наверное, они были бы правы, только оказавшись на моём месте рассуждать, трезво было невозможно и как водится, случилось то, что случилось.
Так, на пороге церкви, я просидел не один час, где-то за тучами садилось солнце, передающее бразды правления надвигающейся ночной тьме, только мне в тот момент было совсем не до этого. Всё вокруг темнело и сгущалось, лес постепенно стал непроглядным, и в глазах начало рябить, всё казалось, что из темноты кто-то глядит и ждёт, когда же я отвернусь, чтобы напасть. Но ни там, ни где-то ещё быть никого не должно было, и получалось, так что я находился совсем один со всеми своими горестями и печалями, погружённый мыслями в страх.
Резко поднявшись с пола, я, не замечая ничего, помчался наверх по крутой деревянной лесенке и, вбежав на площадку, стал бить в единственный колокол, бить так рьяно, как будто кто-то мог прийти на его звон и помочь мне.
Лес замер в колокольном безумии, внимая дикому биению, такому же частому как биение моего сердца. Ветер, носившийся в церкви и вокруг неё как бешенный, кружа опавшую листву и сосновые иглы, гася свечи и открывая двери, вдруг стих. Я продолжал бить в колокол ещё несколько минут, пока не понял, что округа застыла на месте, в ушах звенело, а душа не желала возвращаться на своё место. Так в полной тишине и забвении мира, я стоял на площадке церковной колокольни около десяти минут и с трудом решался спуститься вниз.
Первые шаги довались тяжело, ноги будто налились свинцом, а глаза боялись смотреть вперёд, от каждого скрипа ступенек я вздрагивал и крестился, страх не покидал меня ни на секунду.
Трепетная тишина царила в церкви, спустившись в алтарное помещение, только теперь я увидел в нём старую, заросшую пылью скамью и аккуратно свёрнутую на ней, практически полностью истлевшую монашескую рясу и лежащий рядом большой, размером с ладонь, крест. Крест, конечно, был православным и даже сквозь древнюю пыль, было понятно, что она был сделан из золота, а к его вершине была прикреплена длинная золотая цепочка. Ничто не вызывало сомнения что эти вещи принадлежали когда-то настоятелю церкви, но в данной ситуации быть уверенным хоть в чём-то, было весьма трудно. В комнате, конечно, имелось ещё много разных вещей, происхождение и значение которых представлялось мне очень смутно, и мельком осматривая пространство вокруг себя, я приближался к месту, где не совсем пока ясным мне образом, смог остановить Беловславу.
Зловещая атмосфера не давала спокойно вздохнуть, сердце было готово вырваться из груди, так часто и сильно оно билось. Под ногами скрипели половицы, чем ещё больше нагнетали и без того не лучшую обстановку, даже тот факт, что я находился тогда в храме Божьем, не давал мне поводов для успокоения.
Неспешно, я приблизился к распахнутым вратам в алтарь и предо мной, предстала хоть и желаемая, но всё же неожиданная картина. Белослава лежала на полу, совершенно не подавая признаков жизни, но были ли эти признаки у неё тогда, когда она гналась за мной или пыталась убить, и может, я был прав посчитав, что на самом деле она совсем не живой человек… Нет, не такая конечно, как зомби из современного кино, но всё-таки… или же в конечном итоге это всё галлюцинации или страшный сон…
Я пытался разобраться в себе и конечно в Белославе за считанные мгновения, но что можно было вывести из подобных рассуждений, ничего конечно. Я обошёл лежащее на полу тело, пригнулся, чтобы посмотреть на её глаза, но растрёпанные ветром волосы закрыли всё лицо и разглядеть хоть что-то, было невозможно. Снова встав на ноги, я заметил, что всего одна свеча в стоящем у алтаря подсвечнике, всё ещё горела и неведомым тогда мне порывам, я вновь зажёг потухшие свечи и начал выставлять их на полу, вокруг лежащей на нём Белославы. После этого, душа почему-то успокоилась, и сердце вернулось к нормальному ритму, я сел на пороге в храм и, смотря то в глубь леса, то в затянувшие небо серые тучи пытался отвлечься от произошедшего.
На первый взгляд, было бы правильно всадить не то живой, не то мёртвой девушке, нож в грудь и уж тогда точно успокоиться, но тогда я этого не желал, да и разве мог бы желать чего-то подобного? Конечно, нет. Как бы там ни было, оглядываясь сегодня, на те события, я о многом жалею, много боюсь и остерегаюсь, но поступок свой считаю правильным.
Ещё одной глупостью многие бы посчитали то, что я не убежал из лесу сразу, после того как нашёл девку без сознания и, наверное, они были бы правы, только оказавшись на моём месте рассуждать, трезво было невозможно и как водится, случилось то, что случилось.
Так, на пороге церкви, я просидел не один час, где-то за тучами садилось солнце, передающее бразды правления надвигающейся ночной тьме, только мне в тот момент было совсем не до этого. Всё вокруг темнело и сгущалось, лес постепенно стал непроглядным, и в глазах начало рябить, всё казалось, что из темноты кто-то глядит и ждёт, когда же я отвернусь, чтобы напасть. Но ни там, ни где-то ещё быть никого не должно было, и получалось, так что я находился совсем один со всеми своими горестями и печалями, погружённый мыслями в страх.
Страница 10 из 20
