— Серёга, ну сколько можно? Такое ощущение, что ты просто заводишься от дурацких идей. С Америкой этой тогда всем нервы попортил, теперь вот в лес собрался идти жить…
74 мин, 45 сек 18743
За спиной ярко горели маленькие фитили, а таящий воск сделал этот «магический» круг непроницаемым скрепив все свечи вместе. Удивительно было то, что за столько времени они почти не сгорели, хотя должны были, но этот факт меня только радовал, не надо было сидеть в темноте, опасаясь каждого шороха, свет почему-то помогал стать немного увереннее в себе.
Тишина царила вокруг посильнее ночи, и казалось, что вряд ли что-то измениться в ближайший отрезок времени, но… Что-то стукнуло по полу и, обернувшись через плечо, я увидел, как Белослава пытается подняться и попытки эти быль столь неуклюжими, но кроме как стучать локтями по деревянным доскам ей не удавалось. Спустя пару минут она стояла на коленях, упираясь ладонями в пол издавая странный хрип, как будто старалась вдохнуть воздух, но лёгкие, слипшиеся стенками друг к другу, не пускали его. Я встал и обошёл пленницу сбоку, моему взору предстал не слишком приятный вид. Из её открытого рта текла какая-то жижа, будто слюна, перемешанная с кровью. Белослава резко подняла голову, снова сверкнув своими пустыми глазницами, и попыталась закричать, но сделать этого у неё не получилось, я сам того не ожидая, перекрестил её, и она снова рухнула на пол прямо в лужу вытекшей из её рта жижи.
«Что же это за сила, Господи?» — Недоумевая, спросил про себя я, переводя взгляд с Белославы, на мои три перста, сложенные на правой руке.
— Калечишь? — прошипела лежащая в свечном круге девушка, хотя девушкой теперь называть её и вовсе не представлялось никаких сил. — Крестишь, в остроге держишь?
— Не держу я тебя — ответил я, на еле расслышанные слова.
— А в круг, зачем затащил?
— Побаловаться.
— Баловаться на том свете будешь. — Снова еле слышно сказала Белослава и тут же со всей силы гаркнула — Убью! — Со рта у неё снова потекла какая-то жидкость, а кулаки, которыми она потянулась ко мне, будто упёрлись в бетонную стену, за пределы круга выйти она не могла.
— За чем я тебе?! — Заорал я.
— А кому ты нужен, кроме меня?
— Думаешь, не нужен никому?
— Нет! — Её дикий вопль разнёсся не только по церкви, но, наверное, и по всему лесу. — Душа то у тебя, тут она, при тебе…
— А у тебя нет что ли? — уже совершенно спокойно заговорил я.
— Если б была, то и мне б ты не нужен был.
— А душа то тебе моя зачем?
— Собираю я их, да в сундучок складываю. — Ухмыльнувшись, сказала она, а у меня аж глаза на лоб полезли от этих слов. — Вот и твоя пригодиться.
— Это на что же?
— На спасение моё, дубина!
В ответ на это я снова перекрестил свою собеседницу, и она в очередной раз прижалась к полу, сипя и дрожа в судорогах. Мне не доставляло это удовольствия, но я сделал это, сознание попросту распирало от внезапно нагрянувшего гнева.
— Не надо! — Зашипела Белослава.
— А что надо то? Сдаться тебе? На радость кому это?
— Мне… Мне на радость… — она снова потянула ко мне руку всё ещё лежа на полу, но опять будто упёрлась в стену. — На спасение, уж восемь вас собрала, девятую осталось взять…
— Это ты кроме меня ещё кого-то убить хотела? — Недоумевал я.
— Убила, убила восемь, ты один остался… до спасения! — Её лицо снова расплылось в ужасной улыбке, выпячивая мерзкую пасть с криво торчащими зубами.
— И что ж за спасение это такое, что надо девять душ погубить?
— А такое вот… диковинное.
Я замолчал, почему-то не хотелось ничего говорить, хотя в голове вертелась очень много вопросов и кто она такая и что за души со спасением… Пройдя к порогу, я снова сел и уставился во тьму. В голове, кроме сумбура найти было нечего, мысли, воспоминания и всё вперемешку, поди, разбери, что да как творилось в этом гиблом месте. Оставалось надеяться только на блаженство тишины, которая поможет расставить всё по своим полкам, но тишина была не долгой.
— Да пусти же ты меня, знаешь, как тут душит меня огонь этот твой? Знаешь, как мерзко жить вечно? — Тут я не сдержался и всё же повернул голову к Белославе и внимательно стал слушать. — Удивился? Вижу что да — она снова начала пытаться встать, — я тут уж и не знаю сколько… надоело мне это всё, надоело!
— Чего надоело то? О вечной жизни все мечтают. — Крикнул ей я и снова повернулся к лесу.
— Мечтают да пробовать только, никто не пробовал…
— Да. Кроме тебя!
— Нет! — Заорала она, я упёрся спиной о дверной косяк храма и на половину повернулся к ней. — Не знаю я…
— А кто знает? Ты вообще кто такая? Что тут делаешь? Мёртвая или кто? — Не выдержав, крикнул я.
— Да Мёртвая, Мёртвая! Не видно, что ли? Ни глаз, ни зубов толком, рубаха покойничья…
— Значит все-таки… — недоговорил я, погружаясь в свои умозаключения.
Тишина царила вокруг посильнее ночи, и казалось, что вряд ли что-то измениться в ближайший отрезок времени, но… Что-то стукнуло по полу и, обернувшись через плечо, я увидел, как Белослава пытается подняться и попытки эти быль столь неуклюжими, но кроме как стучать локтями по деревянным доскам ей не удавалось. Спустя пару минут она стояла на коленях, упираясь ладонями в пол издавая странный хрип, как будто старалась вдохнуть воздух, но лёгкие, слипшиеся стенками друг к другу, не пускали его. Я встал и обошёл пленницу сбоку, моему взору предстал не слишком приятный вид. Из её открытого рта текла какая-то жижа, будто слюна, перемешанная с кровью. Белослава резко подняла голову, снова сверкнув своими пустыми глазницами, и попыталась закричать, но сделать этого у неё не получилось, я сам того не ожидая, перекрестил её, и она снова рухнула на пол прямо в лужу вытекшей из её рта жижи.
«Что же это за сила, Господи?» — Недоумевая, спросил про себя я, переводя взгляд с Белославы, на мои три перста, сложенные на правой руке.
— Калечишь? — прошипела лежащая в свечном круге девушка, хотя девушкой теперь называть её и вовсе не представлялось никаких сил. — Крестишь, в остроге держишь?
— Не держу я тебя — ответил я, на еле расслышанные слова.
— А в круг, зачем затащил?
— Побаловаться.
— Баловаться на том свете будешь. — Снова еле слышно сказала Белослава и тут же со всей силы гаркнула — Убью! — Со рта у неё снова потекла какая-то жидкость, а кулаки, которыми она потянулась ко мне, будто упёрлись в бетонную стену, за пределы круга выйти она не могла.
— За чем я тебе?! — Заорал я.
— А кому ты нужен, кроме меня?
— Думаешь, не нужен никому?
— Нет! — Её дикий вопль разнёсся не только по церкви, но, наверное, и по всему лесу. — Душа то у тебя, тут она, при тебе…
— А у тебя нет что ли? — уже совершенно спокойно заговорил я.
— Если б была, то и мне б ты не нужен был.
— А душа то тебе моя зачем?
— Собираю я их, да в сундучок складываю. — Ухмыльнувшись, сказала она, а у меня аж глаза на лоб полезли от этих слов. — Вот и твоя пригодиться.
— Это на что же?
— На спасение моё, дубина!
В ответ на это я снова перекрестил свою собеседницу, и она в очередной раз прижалась к полу, сипя и дрожа в судорогах. Мне не доставляло это удовольствия, но я сделал это, сознание попросту распирало от внезапно нагрянувшего гнева.
— Не надо! — Зашипела Белослава.
— А что надо то? Сдаться тебе? На радость кому это?
— Мне… Мне на радость… — она снова потянула ко мне руку всё ещё лежа на полу, но опять будто упёрлась в стену. — На спасение, уж восемь вас собрала, девятую осталось взять…
— Это ты кроме меня ещё кого-то убить хотела? — Недоумевал я.
— Убила, убила восемь, ты один остался… до спасения! — Её лицо снова расплылось в ужасной улыбке, выпячивая мерзкую пасть с криво торчащими зубами.
— И что ж за спасение это такое, что надо девять душ погубить?
— А такое вот… диковинное.
Я замолчал, почему-то не хотелось ничего говорить, хотя в голове вертелась очень много вопросов и кто она такая и что за души со спасением… Пройдя к порогу, я снова сел и уставился во тьму. В голове, кроме сумбура найти было нечего, мысли, воспоминания и всё вперемешку, поди, разбери, что да как творилось в этом гиблом месте. Оставалось надеяться только на блаженство тишины, которая поможет расставить всё по своим полкам, но тишина была не долгой.
— Да пусти же ты меня, знаешь, как тут душит меня огонь этот твой? Знаешь, как мерзко жить вечно? — Тут я не сдержался и всё же повернул голову к Белославе и внимательно стал слушать. — Удивился? Вижу что да — она снова начала пытаться встать, — я тут уж и не знаю сколько… надоело мне это всё, надоело!
— Чего надоело то? О вечной жизни все мечтают. — Крикнул ей я и снова повернулся к лесу.
— Мечтают да пробовать только, никто не пробовал…
— Да. Кроме тебя!
— Нет! — Заорала она, я упёрся спиной о дверной косяк храма и на половину повернулся к ней. — Не знаю я…
— А кто знает? Ты вообще кто такая? Что тут делаешь? Мёртвая или кто? — Не выдержав, крикнул я.
— Да Мёртвая, Мёртвая! Не видно, что ли? Ни глаз, ни зубов толком, рубаха покойничья…
— Значит все-таки… — недоговорил я, погружаясь в свои умозаключения.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 11 из 20
