Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
150 мин, 21 сек 19813
— Да. В печь. В ту самую печь, в которой невинных людей заживо сжигали — и женщин, и детишек. Её почему-то не убрали, именно поэтому там и остался проход в ад. Ты слушай, потому что должна быть готова. Или сразу откажись. Я один туда поеду… В саму топку надо залезть, и железную дверь за собой закрыть. Там, в темноте, произвести несложное, в общем-то, магическое действие, и вот после этого ад станет уже совсем близким, за той самой дверцей, которую мы только что прикрыли, он будет находиться. Но если мы её раскроем, то увидим тот же самый крематорий, и только тяжёлое воспоминание на наших сердцах останется. Но если к двери притронется своими кристальными когтями твоя ангельская Баронесса, то дверь превратиться во врата, а за вратами Ад.
— И что мы там увидим? — спросила Елена.
— Этого я не знаю. Но, наверное, будет жарко. Но, надеюсь, нас не схватят сразу. Ведь мой создатель ещё успел там попутешествовать. Да и назад вернуться, надеюсь, будет возможно. Ведь Баронесса уже один раз врата открывала и вернулась. Так что и мы… Ну так ты согласна на всё это?
— Я уже сказала. Единственное — нам надо решить, когда ехать.
— А что тут решать? Вот сегодня и поедем.
— Но как же? Ведь уже ночь. А ты совсем не спал. Да и мне спать хочется. Ну а если надо ехать ночью, так вот давай в следующую ночь и поедем. Хорошенько выспимся, соберёмся.
— Собирать нечего, всё при нас. А я вот уже корю себя, как это сразу не проникся его страданиями. Ведь он сейчас в аду, а я здесь! Нельзя медлить, сейчас же отправляемся.
— А ты не заснёшь?
— Кофе крепкого выпьем и не заснём. Даже зевать не будем.
— Всё равно рано или поздно спать придётся. Я так понимаю — ад за один день не пройдёшь.
— Его и за вечность не пройдёшь.
— Ну вот. Так что лучше здесь выспимся, а не в аду.
— Зная, что тебе предстоит, ты всё равно не заснёшь.
— Ладно, не стану с тобой спорить. Сейчас сварю крепкого кофе. Из еды с собой тоже что-нибудь прихватить надо, правильно?
— Да. Хотя жарить и варить здесь ничего, кроме кофе не надо. Думаю, там, куда мы направляемся, будет достаточно мест, где можно и поджарить и вскипятить…
Они выпили по нескольку чашек крепкого, до горечи, кофе. Сидели на кухне, смотрели друг на друга, и до того мгновенья, когда уже надо было уходить, ничего не говорили.
Но вот Елена сказала:
— Странно, но я даже и не чувствую волнения. Будто бы на прогулку отправляюсь. Наверное, просто не осознаю, что нам предстоит.
Альфред ответил:
— Ведь, может, мы в последний раз сидим так вот за столом, на достаточно уютной кухне. Быть может, в последний раз сегодня видим небо…
— Ты наговоришь! — махнула рукой, попыталась скрыть своё волнение Елена. — Если бы не было надежды, то мы бы и не отправлялись туда, правильно?
— Да… конечно… — печально ответил Альфред.
И вот они собрали немного пожитков. Вся еда уместилась в две небольших сумки. Также Альфред взял немного порошка, сделанного из молотых древних костей, и ещё чёрт знает из чего. Этот порошок должен был помочь им при переходе в ад. А Елена понесла корзину, в которой по-прежнему безмятежно спал их живой ключ к аду — кошка Баронесса…
Альфред проверил, везде ли выключил электричество, запер дверь, а ключ положил под коврик. Сказал:
— Мало ли что случится в аду, а ключ вот он. Вернусь ли я, вернётся ли мой создатель — квартиру можно будет легко открыть. Ну всё пошли.
Дождь и не думал прекращаться. Беспросветная завеса толстых туч плотно стягивала небо, и из темноты лило и лило. Дождь был холодным, осенним. Даже на асфальтированной, весьма гладкой дороге образовывались лужи и бежали ручьи. А уж когда они свернули на просёлочную, ведшую к бывшему крематорию дорогу, то постоянные громадные лужи стали настоящим препятствием.
Альфред сидел на переднем сиденье рядом с Еленой, и не обращал внимания на дорогу. Он неотрывно смотрел на свою ладонь. Ещё недавно пылавший на ней кровавый рисунок, отобравший устройство мира и врата в ад, уходил со всеми своими бессчётными деталями куда-то внутрь него, зарастал кожей.
И ту минуту, когда последние детали адского полотна потухли, легковушка Елены забуксовала, не в силах вырвать колёс из грязевого месива. Несколько минут девушка давила на газ — в ответ машина дёргалась, но и не более того.
Альфред сказал:
— Всё приехали. Дальше — пешком.
— Не могу же я здесь, посреди дороги свою машину оставить.
— Елена, но ведь, если ты идёшь со мной, но, возможно, и от жизни придётся отказаться…
— Ну, хорошо. Идём.
Альфред распахнул дверцу и сделал решительный шаг. Тут же по колени погрузился в холодную лужу, особенно грязную из-за бесполезного вращения автомобильных колёс.
— Может, я тебя на руках отсюда вынесу? — предложил он Елене.
— Да нет, спасибо. Я сама. Ведь, я так понимаю, нам дальше о чистоте одежды беспокоиться не стоит. Хорошо, если к концу путешествия останутся хоть какие-то лохмотья.
И она, бережно удерживая в руках корзину с Баронессой, шагнула в лужу, взвизгнула:
— И что мы там увидим? — спросила Елена.
— Этого я не знаю. Но, наверное, будет жарко. Но, надеюсь, нас не схватят сразу. Ведь мой создатель ещё успел там попутешествовать. Да и назад вернуться, надеюсь, будет возможно. Ведь Баронесса уже один раз врата открывала и вернулась. Так что и мы… Ну так ты согласна на всё это?
— Я уже сказала. Единственное — нам надо решить, когда ехать.
— А что тут решать? Вот сегодня и поедем.
— Но как же? Ведь уже ночь. А ты совсем не спал. Да и мне спать хочется. Ну а если надо ехать ночью, так вот давай в следующую ночь и поедем. Хорошенько выспимся, соберёмся.
— Собирать нечего, всё при нас. А я вот уже корю себя, как это сразу не проникся его страданиями. Ведь он сейчас в аду, а я здесь! Нельзя медлить, сейчас же отправляемся.
— А ты не заснёшь?
— Кофе крепкого выпьем и не заснём. Даже зевать не будем.
— Всё равно рано или поздно спать придётся. Я так понимаю — ад за один день не пройдёшь.
— Его и за вечность не пройдёшь.
— Ну вот. Так что лучше здесь выспимся, а не в аду.
— Зная, что тебе предстоит, ты всё равно не заснёшь.
— Ладно, не стану с тобой спорить. Сейчас сварю крепкого кофе. Из еды с собой тоже что-нибудь прихватить надо, правильно?
— Да. Хотя жарить и варить здесь ничего, кроме кофе не надо. Думаю, там, куда мы направляемся, будет достаточно мест, где можно и поджарить и вскипятить…
Они выпили по нескольку чашек крепкого, до горечи, кофе. Сидели на кухне, смотрели друг на друга, и до того мгновенья, когда уже надо было уходить, ничего не говорили.
Но вот Елена сказала:
— Странно, но я даже и не чувствую волнения. Будто бы на прогулку отправляюсь. Наверное, просто не осознаю, что нам предстоит.
Альфред ответил:
— Ведь, может, мы в последний раз сидим так вот за столом, на достаточно уютной кухне. Быть может, в последний раз сегодня видим небо…
— Ты наговоришь! — махнула рукой, попыталась скрыть своё волнение Елена. — Если бы не было надежды, то мы бы и не отправлялись туда, правильно?
— Да… конечно… — печально ответил Альфред.
И вот они собрали немного пожитков. Вся еда уместилась в две небольших сумки. Также Альфред взял немного порошка, сделанного из молотых древних костей, и ещё чёрт знает из чего. Этот порошок должен был помочь им при переходе в ад. А Елена понесла корзину, в которой по-прежнему безмятежно спал их живой ключ к аду — кошка Баронесса…
Альфред проверил, везде ли выключил электричество, запер дверь, а ключ положил под коврик. Сказал:
— Мало ли что случится в аду, а ключ вот он. Вернусь ли я, вернётся ли мой создатель — квартиру можно будет легко открыть. Ну всё пошли.
Дождь и не думал прекращаться. Беспросветная завеса толстых туч плотно стягивала небо, и из темноты лило и лило. Дождь был холодным, осенним. Даже на асфальтированной, весьма гладкой дороге образовывались лужи и бежали ручьи. А уж когда они свернули на просёлочную, ведшую к бывшему крематорию дорогу, то постоянные громадные лужи стали настоящим препятствием.
Альфред сидел на переднем сиденье рядом с Еленой, и не обращал внимания на дорогу. Он неотрывно смотрел на свою ладонь. Ещё недавно пылавший на ней кровавый рисунок, отобравший устройство мира и врата в ад, уходил со всеми своими бессчётными деталями куда-то внутрь него, зарастал кожей.
И ту минуту, когда последние детали адского полотна потухли, легковушка Елены забуксовала, не в силах вырвать колёс из грязевого месива. Несколько минут девушка давила на газ — в ответ машина дёргалась, но и не более того.
Альфред сказал:
— Всё приехали. Дальше — пешком.
— Не могу же я здесь, посреди дороги свою машину оставить.
— Елена, но ведь, если ты идёшь со мной, но, возможно, и от жизни придётся отказаться…
— Ну, хорошо. Идём.
Альфред распахнул дверцу и сделал решительный шаг. Тут же по колени погрузился в холодную лужу, особенно грязную из-за бесполезного вращения автомобильных колёс.
— Может, я тебя на руках отсюда вынесу? — предложил он Елене.
— Да нет, спасибо. Я сама. Ведь, я так понимаю, нам дальше о чистоте одежды беспокоиться не стоит. Хорошо, если к концу путешествия останутся хоть какие-то лохмотья.
И она, бережно удерживая в руках корзину с Баронессой, шагнула в лужу, взвизгнула:
Страница 17 из 40
