Пути кошачьи

Моя реплика в большей мере предназначалась уходящей девушке — я надеялся завязать разговор и больше узнать о происходящих здесь чудесах и, возможно, о ней самой. Но когда я, не дождавшись ответа от истинного адресата замечания, поднял глаза, взгляд мой натолкнулся на знакомые прутья решётки и, миновав это досадное препятствие, утонул в кромешной темноте гаража.

В последующие дни я не раз вспоминал странное событие, гадая, кто же эти девушки, откуда они пришли и куда исчезли, стоило лишь отвести глаза. Призраки, феи, обитательницы параллельного мира, галлюцинации, вызванные запахом опиума, исходящим из совершенно реального притона, устроенного приехавшим на каникулы племянником хозяйки? Впрочем, от последней версии я отказался: мои сверстники предпочитали более сильные и современные наркотики, коих, к моему огромному сожалению, в последнее десятилетие создали великое множество.

Пожалуй, единственным человеком, способным дать хоть какие-то ответы, был Венсан Дюмон, прежний жилец. Узнав у Широ его адрес, я некоторое время раздумывал: всё же странно явиться к малознакомому человеку с вопросом: «Месье, а не встречались ли вам две девушки в гараже под квартирой?» Однако мысли об этом не давали мне покоя, и я наконец решился.

Дверь мне открыл сам хозяин. Выглядел он несравненно лучше: лицо посвежело и глаза глядели спокойно. Впрочем, увидев меня, он нахмурился. Мы обменялись дежурными фразами — он становился всё более насторожённым и даже не пригласил меня войти — я попытался перейти к делу:

— Я хотел бы поговорить с вами о доме, в котором вы жили, и в котором сейчас живу я. Вы однажды сказали, что видели там кого-то… — Нет! — он резко подался назад.

— Нет, я никого там не видел.

— Но… — Нет, — повторил он.

Послышались торопливые шаги и над плечом учителя возникла темнокудрая головка:

— Милый, что такое? Здравствуйте, месье!

— Ничего, всё в порядке, — Дюмон отстранил жену, разворачиваясь, чтобы захлопнуть створку, замер на секунду, глянул мне в глаза и бросил:

— Берегитесь пожара.

В следующий миг я уже стоял перед закрытой дверью.

Что это было, угроза, предупреждение? Отчего Дюмон принялся всё отрицать, даже толком меня не выслушав? Впрочем ответ на второй вопрос мне ясен — я успел заметить округлившуюся фигуру мадам Дюмон. Похоже, у них действительно всё наладилось, а я пробудил ненужные воспоминания.

Только дома я понял, кого мне напомнила незнакомка — или вернее, кто мне напомнил её.

Тем временем, с моей соседки чудес оказалось достаточно: шумы окончательно вывели её из себя, и она решила вернуться в тесную, но тихую бабушкину квартиру. Я помогал носить вещи, когда до меня долетел обрывок разговора между матерью и дочерью, и я понял, что девочка не раз приносила Маркиза в дом вопреки его явному нежеланию следовать за ней. Признаться, я порадовался их отъезду: и не подозревал, что некий диверсант мешает Маркизу вернуться ко мне — и привести к той, кто всё чаще занимала мои мысли.

Однако в начале осени бдительность Маркиза позволила мне вновь увидеться с его загадочной хозяйкой. К несчастью, встреча эта произошла в обстоятельствах, ничуть не располагавших к мирному общению.

Прошло не более месяца, и я с ощущением дежавю проснулся от истошного крика Маркиза, мечущегося между моей кроватью и дверью. Как и в прошлый раз, я вскочил, не раздумывая; но теперь, стоило мне приотворить дверь, как кот проскользнул в щель и бросился вниз по лестнице. Я поспешил за ним, перепрыгивая через ступеньки: пролёт окутывали клубы дыма, а в лёгкие мгновенно ворвалась удушающая вонь горящей резины, краски и дерева. Решётка вновь оказалась отворена, и в слабых отблесках пожара я различил тела в знакомых позах и скорчившуюся у ворот тонкую фигуру: ноги уже не держали её, судорожный кашель разрывал горло, но моя незнакомка из последних сил пыталась отворить ворота. Я мгновенно пришёл ей на помощь: засов с трудом поддавался, но мне всё же удалось сдвинуть его и распахнуть створки.

Я подхватил на руки опустившуюся бессильно девушку и вынес её на свежий ночной воздух, но взглянув на её бледное лицо, с тревогой понял, что она потеряла сознание. Опустив свою бесценную ношу на землю, я осторожно похлопал её по щекам, надеясь, что чистый воздух вскоре окажет целительное воздействие, и досадуя, что не храню дома ничего более эффективного.

К моей несказанной радости, она быстро пришла в себя, и в обращённом на меня взгляде я прочёл искреннюю и горячую благодарность, позволившую почувствовать себя героем. Однако тут же лицо её исказилось тревогой и, приподнявшись в моих объятьях, она резко показала мне за спину, вымолвив лишь: