Пьяный кролик

— Больше всего удивляло, что внутри почти всё осталось как в тот день. Копоть, оплавленный пластик, запах мертвой гари, который за столько лет вообще не выветрился. Мы тогда по дурости шарили по углам, собирали всякие оставшиеся вещи. Я с корешами — Грихой и Кирюхой — тогда добычу поделили. Мне достался музыкальный компакт-диск в треснувшем кейсе, Кирюхе — металлическая номерная бирка из гардероба, а Грихе — пластиковый VIP-браслет с кроликом.

Парень замолчал на секунду, нервно покрутив окуляр зажигалки в пальцах.

— Только вот прикол в том, что ни Гриха, ни Кирюха свои находки долго у себя держать не смогли. У Кирюхи дома каждую ночь в комнате пахло гарью, будто проводка горит, а Гриху вообще так накрыло паранойей, что он ночью со слезами побежал к речке и выкинул этот браслет нафиг в Исеть. Перепугались до заикания. А я… я смог. Все три находки до сих пор дома валяются, в старой жестяной коробке под кроватью.

Эта история не отпускала меня весь день. После последней пары я подошел к Веней и попросил о личной аудиенции — нужно было поговорить с глазу на глаз. К моему вящему удивлению, оказалось, что мы живем не просто в одном районе, а буквально в соседних домах, и нам по пути.

Мы сели на автобус, который катил по вечернему Екатеринбургу, забитому багровыми пробками. За окном мелькали серые фасады и зажженные неоном вывески. Я смотрел на свое отражение в стекле и, стараясь не выдавать дрожи в голосе, невзначай спросил:

— Слушай, Веня… А ты сам не замечал за этим местом… ну, странностей каких-то? В последнее время?

Веня повернулся ко мне, с интересом изучая мое бледное лицо. Он даже не удивился вопросу.

— Да а кто ж их не замечает? — хмыкнул он, лениво закинув ногу на ногу.

— В этой «Пятёрочке» вечно какая-то хрень творится. Призраки там бродят на постоянке, все в курсе. Только ты не беспокойся, они безобидные. Ну, по крайней мере, так кажется уж точно.

Он отвернулся к окну, наблюдая, как мимо проплывают огни улицы 8 Марта.

— Все эти покупатели в старомодных шмотках из двухтысячных, которые шастают меж рядов с консервами и ни черта не покупают — это всё они, эхо той ночи. Главное — не обращать внимания и смотреть себе под ноги, чтобы крыша не съехала.

Я сглотнул вязкую слюну. Сердце сделало болезненный кувырок.

— Они… они не просто ходят, Веня. Мне кажется, они от меня чего-то добиваются. Пытаются достучаться. Только чего именно? Я не понимаю.

Веня помолчал пару секунд, потер затылок, а затем посмотрел на меня с пугающим спокойствием человека, который давно привык к соседству с мертвецами.

— Ну, так не попробуешь — не узнаешь, чего им надо, — тихо произнес он.

— Они же с тобой выходили на связь? По Bluetooth пытались стучаться?

Я замер, чувствуя, как по спине побежали мурашки.

— Откуда ты…

— Да догадался, — усмехнулся Веня, хлопая меня по плечу на нашей остановке.

— Раз они тебя выбрали, значит, другого пути нет. Прими их запрос, Антон. Посмотри, что они хотят тебе показать.

Оставаться одному в этой квартире я больше не был готов.

— Слушай, Веня… — мой голос сорвался на полуслове, когда мы уже подходили к подъезду.

— Побудь со мной сегодня. Переночуй у меня. Пожалуйста. Общаться с мертвецами одному — это пиздец как страшно.

Веня тяжело вздохнул, засунул руки в карманы куртки и кивнул без долгих раздумий:

— Ладно, пойдем. Чего уж там. Со мной они тоже на связь выходили, знаешь ли. Нормальные ребята, в сущности, не злые.

Я остолбенел, отпирая дверь подъезда:

— Тоже?! И о чем вы беседовали?

— Да ни о чем особенном, — будничным тоном бросил Веня, поднимаясь со мной по лестнице.

— Просто просят помнить. Хотя… разные бывают. Одно меня тогда конкретно напугало: они явно жаждут крови хозяина клуба. Всё допытывались, что стало с Будейко, понес ли этот упырь наказание. Я им выложил всё как есть, всю правду про его девять лет отсидки. Так знаешь что? Та самая танцовщица Лера, с которой я тогда через сообщения общался, прямо взбесилась от злости. Девять лет показались им насмешкой.

Мы вошли в квартиру, заперли за собой дверь на два замка и просидели на кухне несколько часов. В ожидании неминуемого мы говорили обо всем и ни о чем, пережевывая детали той жуткой ночи 2008 года. Напряжение в воздухе можно было резать ножом — каждая тень в углах казалась чужим силуэтом.

Часы показывали глубокий вечер, когда тишину разорвал знакомый, отвратительно резкий звук.

Телефон на столе ожил, задрожал и зашелся в экстазе. Экран залился ярко-синей подсветкой. Запрос по Bluetooth отправлял тот самый стариковский SonyEricsson_K750i. Владелец: DJ Паша.

Мои пальцы затряслись так сильно, что я едва попал по сенсору.

— Принимай, — глухо выдохнул Веня, придвигаясь ближе к столу и вглядываясь в дисплей в абсолютной тишине.