Смерть как фетиш. Смерть как цель.
53 мин, 5 сек 1185
Ладно, можно начинать «ритуал». Вместе с бутылкой и коробком я отошла на пять шагов от своих шмоток и отвинтила пробку. Фу, как пахнет! И этой гадостью мне придется сейчас обливаться! Ну, что ж поделаешь, смерть, как и искусство, требует жертв. Ничто в этой жизни не дается легко, даже смерть. В этом я убедилась на собственной шкуре.
Когда два литра бензина обволокли мое обнаженное тело и образовали лужицу под ногами, я откинула пустую бутылку в сторону и зажгла спичку. Но она потухла, и пришлось зажечь вторую. Эта угасать не собиралась и, догорев до половины, упала на пол. В ту же секунду круг подле меня и подо мной вспыхнул синим пламенем, и я загорелась с ног до головы. У-га-ка, какая боль! Я закричала. И кричала настолько сильно, будто с меня сдирали кожу. Я бегала в беспамятстве и размахивала руками подобно страусу, пытающемуся взлететь. Пламя пылало вокруг меня. Нет, я и есть пламя. Я сам огонь.
Но чувство адской боли продлилось недолго. Ровно столько, сколько хватает человеку, чтобы превратиться в раскаленный уголек. Надеюсь, мой прах рассеет ветер…
Вокруг был только пепел. Ничего, кроме пепла. Моего собственного пепла! Несмотря на то, что все нижеперечисленное сгорело в огне, пепел попадал мне в глаза, проникал в ноздри и рот, закладывал уши. Потом на голове отвердел череп, на руках и ногах — кости, а в груди — ребра. Скелет начал покрываться мышцами и сухожилиями, затем — кожей. На макушке выросли черные волосы, той же длины, что и прежде. Груди оформились, соски заострились, ногти округлились и, как ни странно, окрасились черным. Я как феникс возродилась из пепла.
Когда отряхнулась и оделась, то поняла, что дождь кончился — пора возвращаться домой. Наступил вечер и работники электростанции, закончив трудовой день, стояли на остановке в ожидании автобуса. Я присоединилась к ним. Сейчас опять начнутся недовольные взгляды, усмешки и обзывания. Но нет, почему-то все молчат. Более того — на меня даже никто не смотрит! А ведь я так сильно выделяюсь среди строгих и спортивных костюмов. Неужели им надоело?
Через пять минут подъехал автобус. Толпа рабочих ринулась в салон, а я поплелась в конце. Велико же было мое удивление, когда двери передо мной стали закрываться еще до того, как я взошла на ступеньки. Хорошо, что вовремя среагировала и протиснулась в автобус прежде, чем двери окончательно захлопнулись.
Водила, что, сдурел? Не видишь, человек заходит? Я хотела сказать это вслух, но не стала — за всю жизнь уже привыкла, что меня никто не слушает. А этот вовсе обнаглел! Он даже не посмотрел на меня, не говоря о том, что должен был извиниться!
Я качнулась и ударилась лбом о поручень — так сильно дернулся автобус. Нет, ну водитель точно издевается! Гореть ему в Аду!
Потирая ушибленный лоб, я окинула взглядом салон и убедилась, что свободных мест нет. На обратное я и не надеялась, мне всегда так «везет». Снова придется быть эпицентром внимания, опять все будут пялиться на такую дуреху, как я, и шептаться… Эй, ну что ж вы не смотрите на меня?! Почему отвернулись к окнам и разговариваете друг с другом? А как же я?
— Посмотрите на меня!
Никакой реакции. Полное игнорирование. Будто меня совсем нет в салоне. Будто я… призрак…
Что со мной? Я ведь живая! Я хожу, думаю, разговариваю… Почему вы меня не замечаете?
«Не этого ли ты хотела?»
Что? Кто это сказал? Смерть, это ты? Опять надо мной издеваешься? Опять ухмыляешься?
Задавая эти вопросы, я не заметила, как сильно сжала поручень. В следующую секунду двери передо мной раздвинулись и меня поразил отблеск городских стекол и афиш. Быстро мы доехали.
Поняв, что никто не выходит, я выпрыгнула из автобуса на мокрый от недавнего дождя асфальт. Гудящий автобус обволок меня облаком выхлопных газов — отчего я раскашлялась — и скрылся за горизонтом городских улиц.
На остановке стояли два бритых парня и курили какие-то дешевые сигареты. Я подошла ближе.
— Закурить не найдется? — спросила я.
Вообще-то я не курю, да и у этих гопников в жизнь бы ничего не попросила, но нужно кое-что проверить…
Парни как смеялись друг с другом, так и продолжали. На меня им было наплевать. Будто я и рядом не стояла. И чем дольше смеялся один из них, тем сильнее он меня бесил. Его лошадиные зубы раздражали, а заплывшие глаза разжигали во мне гнев, накопленный за восемнадцать лет печальных встреч с этими ублюдками. Я не выдержала и врезала кулаком ему прямо по лицу. Удара он явно не ожидал, так как пошатнулся и прикрылся ладонями, не понимая, что только что произошло.
— Эй, ты че? — спросил другой с большим недоумением.
Тот, кому я врезала, потер нос и непонимающе посмотрел на меня… вернее, сквозь меня. Он глядел на меня, но никого перед собой не видел!
— Хрен знает, — ответил он. — Курить надо меньше. — Гопник бросил окурок в сторону урны рядом с остановкой, но в урну не попал.
Когда два литра бензина обволокли мое обнаженное тело и образовали лужицу под ногами, я откинула пустую бутылку в сторону и зажгла спичку. Но она потухла, и пришлось зажечь вторую. Эта угасать не собиралась и, догорев до половины, упала на пол. В ту же секунду круг подле меня и подо мной вспыхнул синим пламенем, и я загорелась с ног до головы. У-га-ка, какая боль! Я закричала. И кричала настолько сильно, будто с меня сдирали кожу. Я бегала в беспамятстве и размахивала руками подобно страусу, пытающемуся взлететь. Пламя пылало вокруг меня. Нет, я и есть пламя. Я сам огонь.
Но чувство адской боли продлилось недолго. Ровно столько, сколько хватает человеку, чтобы превратиться в раскаленный уголек. Надеюсь, мой прах рассеет ветер…
Вокруг был только пепел. Ничего, кроме пепла. Моего собственного пепла! Несмотря на то, что все нижеперечисленное сгорело в огне, пепел попадал мне в глаза, проникал в ноздри и рот, закладывал уши. Потом на голове отвердел череп, на руках и ногах — кости, а в груди — ребра. Скелет начал покрываться мышцами и сухожилиями, затем — кожей. На макушке выросли черные волосы, той же длины, что и прежде. Груди оформились, соски заострились, ногти округлились и, как ни странно, окрасились черным. Я как феникс возродилась из пепла.
Когда отряхнулась и оделась, то поняла, что дождь кончился — пора возвращаться домой. Наступил вечер и работники электростанции, закончив трудовой день, стояли на остановке в ожидании автобуса. Я присоединилась к ним. Сейчас опять начнутся недовольные взгляды, усмешки и обзывания. Но нет, почему-то все молчат. Более того — на меня даже никто не смотрит! А ведь я так сильно выделяюсь среди строгих и спортивных костюмов. Неужели им надоело?
Через пять минут подъехал автобус. Толпа рабочих ринулась в салон, а я поплелась в конце. Велико же было мое удивление, когда двери передо мной стали закрываться еще до того, как я взошла на ступеньки. Хорошо, что вовремя среагировала и протиснулась в автобус прежде, чем двери окончательно захлопнулись.
Водила, что, сдурел? Не видишь, человек заходит? Я хотела сказать это вслух, но не стала — за всю жизнь уже привыкла, что меня никто не слушает. А этот вовсе обнаглел! Он даже не посмотрел на меня, не говоря о том, что должен был извиниться!
Я качнулась и ударилась лбом о поручень — так сильно дернулся автобус. Нет, ну водитель точно издевается! Гореть ему в Аду!
Потирая ушибленный лоб, я окинула взглядом салон и убедилась, что свободных мест нет. На обратное я и не надеялась, мне всегда так «везет». Снова придется быть эпицентром внимания, опять все будут пялиться на такую дуреху, как я, и шептаться… Эй, ну что ж вы не смотрите на меня?! Почему отвернулись к окнам и разговариваете друг с другом? А как же я?
— Посмотрите на меня!
Никакой реакции. Полное игнорирование. Будто меня совсем нет в салоне. Будто я… призрак…
Что со мной? Я ведь живая! Я хожу, думаю, разговариваю… Почему вы меня не замечаете?
«Не этого ли ты хотела?»
Что? Кто это сказал? Смерть, это ты? Опять надо мной издеваешься? Опять ухмыляешься?
Задавая эти вопросы, я не заметила, как сильно сжала поручень. В следующую секунду двери передо мной раздвинулись и меня поразил отблеск городских стекол и афиш. Быстро мы доехали.
Поняв, что никто не выходит, я выпрыгнула из автобуса на мокрый от недавнего дождя асфальт. Гудящий автобус обволок меня облаком выхлопных газов — отчего я раскашлялась — и скрылся за горизонтом городских улиц.
На остановке стояли два бритых парня и курили какие-то дешевые сигареты. Я подошла ближе.
— Закурить не найдется? — спросила я.
Вообще-то я не курю, да и у этих гопников в жизнь бы ничего не попросила, но нужно кое-что проверить…
Парни как смеялись друг с другом, так и продолжали. На меня им было наплевать. Будто я и рядом не стояла. И чем дольше смеялся один из них, тем сильнее он меня бесил. Его лошадиные зубы раздражали, а заплывшие глаза разжигали во мне гнев, накопленный за восемнадцать лет печальных встреч с этими ублюдками. Я не выдержала и врезала кулаком ему прямо по лицу. Удара он явно не ожидал, так как пошатнулся и прикрылся ладонями, не понимая, что только что произошло.
— Эй, ты че? — спросил другой с большим недоумением.
Тот, кому я врезала, потер нос и непонимающе посмотрел на меня… вернее, сквозь меня. Он глядел на меня, но никого перед собой не видел!
— Хрен знает, — ответил он. — Курить надо меньше. — Гопник бросил окурок в сторону урны рядом с остановкой, но в урну не попал.
Страница 10 из 14
