Смерть как фетиш. Смерть как цель.
53 мин, 5 сек 1184
Ничего другого не оставалось, кроме как осмотреть комнату. Стеклянный шкаф… Надо будет книги разобрать… Компьютер… Пыль как-нибудь вытру… Окно… Век бы его не видать! Розетка… электричество… 220 Вольт… Маловато… И себе «добра» не сделаю, и другим хлопот доставлю, если вдруг по всему дому замкнет. Нет, надо больше!
Приведя себя в порядок (если так можно назвать то состояние, в котором я сейчас нахожусь), надев плащ (на улице как-то пасмурно) и захватив немного денег, я покинула квартиру. На улице купила двухлитровую бутылку газировки (не в содержимом суть, главное — емкость), коробок спичек и несколько больших пакетов. Впереди меня ждет двойное приключение. Хотя, если повезет, то второго не будет.
Дачный автобус довез меня до самой окраины города и высадил возле бензоколонки. Недоуменный взгляд бензозаправщика, наблюдающего за изнеможенной готессой, которая сначала вылила в сухую траву два литра газировки, а потом подошла к нему с просьбой наполнить эту емкость бензином, не произвел на меня абсолютно никакого впечатления. Пока паренек средних лет с круглым носом наполнял бутылку топливом — не забесплатно, конечно, — я провела очередную ингаляцию.
В метрах пятистах к заросшему пустырем югу от заправки находится районная электростанция, окруженная стальным забором, находящимся под высоким напряжением. И этим все сказано! Бензин, торбу и плащ я бросила недалеко от забора на куст какого-то колючего растения и осторожно приблизилась к проволочной ограде. Электрический ток — самоубийство экзотическое. Но очень ненадежное. Бывали случаи, когда человек оставался в живых даже после удара молнии. Но это не про меня. Я девушка слабая, мне и 220-то бы, наверное, хватило. А здесь и вовсе напряжение выше обычного бытового…
Я выставила раскрытые ладони вперед и равномерно схватилась ими за электрическую проволоку. Пальцы сжались, искры полетели в стороны, тело задрожало, и последнее, что я видела, было колоссальной электростанцией по ту сторону забора.
Пока я лежала на земле, свинцовые облака оставляли свои тени на моем бледном лице и медленно плыли куда-то на юг. Я распластала волосы по сухой, болотного цвета траве и почувствовала, как затылок и лопатки упираются в холодную почву.
Небо… Оно у меня всегда ассоциировалось со свободой. Именно ее я хочу обрести. Полную свободу может дать только Смерть. Но мне Смерть почему-то в этом отказывает. Эх… Чем сильнее наша душа стремится к небу, тем ближе наше тело становится к земле.
Как вы думаете, что со мной произошло? Правильно. Я мыслю, значит существую. Значит, я снова живу. Отделалась лишь странной тяжестью в ладонях и дыбом в волосах.
Ну ничего, я ожидала такой исход, поэтому и приготовилась ко второй части сегодняшней прогулки. А вы думали, зачем мне бутылка бензина и спички?
Дьявол! Капля попала прямо в глаз. Дождь начинается; вон, как тучи задвигались. Надо бы найти какое-нибудь укрытие, а то погода «подмочит» мне все дело. Я бы отчаялась найти убежище в этом пустыре, если бы не знала, что недалеко отсюда находится заброшенная фабрика, где изредка собираются городские готы. Надеюсь, сейчас их там нет.
Сама я в этих руинах никогда не была, только слышала о них от так называемых «знакомых», которые за глаза называют меня «скверной». Но не будем об этом — выбор места самосожжения куда важнее перечисления всех моих прозвищ. Бывшая фабрика гуталина тянулась ввысь на пять этажей, один из которых (самый верхний) почти полностью был разрушен, будто на здание низвергся камнепад. Окна, двери и некоторые стены выбиты, словно фабрика претерпела пожар, мародерство и семибальное землетрясение одновременно. Дорога к развалинам настолько пользовалась популярностью, что сплошь заросла колючками и крапивой. Хм, у меня еще хватает сил шутить? Ну да неважно, главное, что вот таким замечательным будет мой храм для упокоения.
Перепрыгивая через ямы в запыленном полу и аккуратно шагая близ разваливающихся стен, я поднялась на третий этаж. Здесь нашлась такая полукруглая и обширная комната, где я прекрасно смогу провести ритуал «очищения».
За окнами (а вернее — за проемами в стенах) начался ливень. Вовремя я успела!
Я вытащила из торбы пару пакетов и расстелила их на покрытом известкой и кирпичными осколками полу. Это не для меня; для одежды. Конечно, я помню, как после случая с поездом одежда на мне срослась заново. Но сегодня ведь ей предстоит полностью сгореть. Вдруг она уже не «срастется». А после смерти я не хочу возвращаться домой голой. Ха, вот ведь сказала! «После смерти возвращаться домой»… Нормальные люди оттуда уже не возвращаются! Видимо, я — исключение из общих правил.
Раздевалась я не стесняясь, как у себя в ванной — рядом никого не было, в этом нет сомнений. Да и вообще это приятно: уйти далеко, туда, где бы тебя никто не увидел и никто не заметил. Туда, где бы тебя все забыли и больше никогда не вспомнили… Брр, это даже как-то возбуждает.
Странно, но мне совсем не холодно. Уже последнее с себя сняла, а чувство, будто даже ветра нет. А ведь на улице ливень хлещет…
Приведя себя в порядок (если так можно назвать то состояние, в котором я сейчас нахожусь), надев плащ (на улице как-то пасмурно) и захватив немного денег, я покинула квартиру. На улице купила двухлитровую бутылку газировки (не в содержимом суть, главное — емкость), коробок спичек и несколько больших пакетов. Впереди меня ждет двойное приключение. Хотя, если повезет, то второго не будет.
Дачный автобус довез меня до самой окраины города и высадил возле бензоколонки. Недоуменный взгляд бензозаправщика, наблюдающего за изнеможенной готессой, которая сначала вылила в сухую траву два литра газировки, а потом подошла к нему с просьбой наполнить эту емкость бензином, не произвел на меня абсолютно никакого впечатления. Пока паренек средних лет с круглым носом наполнял бутылку топливом — не забесплатно, конечно, — я провела очередную ингаляцию.
В метрах пятистах к заросшему пустырем югу от заправки находится районная электростанция, окруженная стальным забором, находящимся под высоким напряжением. И этим все сказано! Бензин, торбу и плащ я бросила недалеко от забора на куст какого-то колючего растения и осторожно приблизилась к проволочной ограде. Электрический ток — самоубийство экзотическое. Но очень ненадежное. Бывали случаи, когда человек оставался в живых даже после удара молнии. Но это не про меня. Я девушка слабая, мне и 220-то бы, наверное, хватило. А здесь и вовсе напряжение выше обычного бытового…
Я выставила раскрытые ладони вперед и равномерно схватилась ими за электрическую проволоку. Пальцы сжались, искры полетели в стороны, тело задрожало, и последнее, что я видела, было колоссальной электростанцией по ту сторону забора.
Пока я лежала на земле, свинцовые облака оставляли свои тени на моем бледном лице и медленно плыли куда-то на юг. Я распластала волосы по сухой, болотного цвета траве и почувствовала, как затылок и лопатки упираются в холодную почву.
Небо… Оно у меня всегда ассоциировалось со свободой. Именно ее я хочу обрести. Полную свободу может дать только Смерть. Но мне Смерть почему-то в этом отказывает. Эх… Чем сильнее наша душа стремится к небу, тем ближе наше тело становится к земле.
Как вы думаете, что со мной произошло? Правильно. Я мыслю, значит существую. Значит, я снова живу. Отделалась лишь странной тяжестью в ладонях и дыбом в волосах.
Ну ничего, я ожидала такой исход, поэтому и приготовилась ко второй части сегодняшней прогулки. А вы думали, зачем мне бутылка бензина и спички?
Дьявол! Капля попала прямо в глаз. Дождь начинается; вон, как тучи задвигались. Надо бы найти какое-нибудь укрытие, а то погода «подмочит» мне все дело. Я бы отчаялась найти убежище в этом пустыре, если бы не знала, что недалеко отсюда находится заброшенная фабрика, где изредка собираются городские готы. Надеюсь, сейчас их там нет.
Сама я в этих руинах никогда не была, только слышала о них от так называемых «знакомых», которые за глаза называют меня «скверной». Но не будем об этом — выбор места самосожжения куда важнее перечисления всех моих прозвищ. Бывшая фабрика гуталина тянулась ввысь на пять этажей, один из которых (самый верхний) почти полностью был разрушен, будто на здание низвергся камнепад. Окна, двери и некоторые стены выбиты, словно фабрика претерпела пожар, мародерство и семибальное землетрясение одновременно. Дорога к развалинам настолько пользовалась популярностью, что сплошь заросла колючками и крапивой. Хм, у меня еще хватает сил шутить? Ну да неважно, главное, что вот таким замечательным будет мой храм для упокоения.
Перепрыгивая через ямы в запыленном полу и аккуратно шагая близ разваливающихся стен, я поднялась на третий этаж. Здесь нашлась такая полукруглая и обширная комната, где я прекрасно смогу провести ритуал «очищения».
За окнами (а вернее — за проемами в стенах) начался ливень. Вовремя я успела!
Я вытащила из торбы пару пакетов и расстелила их на покрытом известкой и кирпичными осколками полу. Это не для меня; для одежды. Конечно, я помню, как после случая с поездом одежда на мне срослась заново. Но сегодня ведь ей предстоит полностью сгореть. Вдруг она уже не «срастется». А после смерти я не хочу возвращаться домой голой. Ха, вот ведь сказала! «После смерти возвращаться домой»… Нормальные люди оттуда уже не возвращаются! Видимо, я — исключение из общих правил.
Раздевалась я не стесняясь, как у себя в ванной — рядом никого не было, в этом нет сомнений. Да и вообще это приятно: уйти далеко, туда, где бы тебя никто не увидел и никто не заметил. Туда, где бы тебя все забыли и больше никогда не вспомнили… Брр, это даже как-то возбуждает.
Странно, но мне совсем не холодно. Уже последнее с себя сняла, а чувство, будто даже ветра нет. А ведь на улице ливень хлещет…
Страница 9 из 14
