Впервые в отечественной истории выражение «Тайная канцелярия» («Канцелярия тайных дел») было применено Петром Первым к небольшой комиссии, состоявшей из 4 членов при одном председателе, которой в 1718 г. надлежало расследовать дело о заговоре Цесаревича Алексея. По замыслу Монарха после всестороннего изучения этого дела новое учреждение следовало упразднить.
17 мин, 54 сек 11775
Подвешивание на дыбе, само по себе являвшееся тяжелой пыткой, комбинировалось с поркой кнутом. Кнут был очень мощным пыточным инструментом; ни палка, ни плеть, ни розга — ничто не дает даже приблизительного представления о всесокрушающей энергии его удара. Главная хитрость крылась в самой конструкции кнута: его ударная часть (т. н. «язык») представляла собой очень жесткую полосу задубленой свиной кожи, которой под прессом придавали V — образную форму. В зависимости от того, как палач при ударе клал «язык» — плашмя либо острием — на месте удара получался либо кровоподтек, либо рассечение кожи. Длина кнута превышала 3 м., если к этому прибавить длину руки палача, то легко понять, что момент силы такого удара был огромен и превышал момент силы при ударе любым другим орудием, даже топором. Из литературы известно, что опытные палачи ударом кнута с легкостью ломали человеческие ребра; внутренние органы (печень, почки, легкие) трескались, мышцы отставали от костей и т. п. В целом можно сказать, что характер травм, получаемых при порке кнутом, более всего соответствовал травмам от падения с большой высоты. Для сравнения тяжести травмирования можно привести такую статистику: достоверно было известно, что взрослый здоровый мужчина выносит 2 000 палочных ударов по спине не умирая, но 200 ударов кнутом считались безусловно смертельным наказанием (не случайно Император Николай Первый негласно запретил судьям присуждать наказания в 200 или более ударов кнутом… Известны случаи забивания насмерть всего 40 ударами кнута. Допрашиваемого, подвешенного на дыбе, начинали пороть кнутом. Несмотря на то, что обычно давалось от 5 до 15 ударов, процедура эта тоже оказывалась не очень скорой. Дело в том, что после каждого удара «язык» кнута требовалось насухо вытереть от крови; намокший«язык» терял свою жесткость и делался неэффективен. Именно по этой причине через каждые 12 — 15 ударов«язык» кнута переменяли: старый выбрасывали и привязывали новый.
В целом время пребывания допрашиваемого на дыбе и количество ударов кнута было сугубо индивидуальным и определялось его возрастом и состоянием здоровья. Обычно, до начала порки человеку давали повисеть на дыбе около четверти часа, после чего наносилось до 15 ударов кнутом. Ювелир Рокентин, пытанный лично Петром Первым, получил на дыбе 25 ударов; это уже считалось чрезмерной пыткой. Егор Столетов, во время следствия в 1736 г. висел на дыбе 1 час, после чего получил 15 ударов кнутом и был оставлен висеть еще на 45 минут. Такие страдания описанию не поддаются! Но это были наказания все же исключительные по своей тяжести. Обычно палаческая жестокость не простиралась так далеко. Пожилой Степан Васильевч Лопухин при допросе 17 августа 1743 г. провисел на дыбе 10 минут, и хотя прежних своих показаний не изменил, порке кнутом не подвергался. Сын его — Иван Степанович — перенес мучения много большие: во время первой пытки он получил 11 ударов кнутом, а второй — 9.
В процессе вытягивания на дыбе плечи выходили из суставных сумок, причиняя тяжелые мучения человеку. После снятия с «виски» врач вправлял суставы на место (делалось это, разумеется, совсем не так, как показано в американсокм фильме«Смертельное оружие», в котором Мэл Гибсон сам себе вправляет плечо ударом о стену; на самом деле плечевой сустав принудительно возвращается на место круговым движением локтя и даже опытный человек сам себе вправить плечо не сможет). Даже при благоприятном исходе пытки, т. е. в случае отсутствия разрывов связок и внутреннего кровотечения, суставы болели еще очень долгое время, напоминая о себе при попытке совершения даже простейших действий.
б) Т и с к и. Если дыба не калечила человека (по крайней мере теоретически), то тиски рассматривались именно как «увечный инструмент». К пытке тисками переходили в тех случаях, когда дыба признавалась неэффективным инструментом дознания, т. е. тиски считались пыткой более тяжелой. Конструктивно тиски представляли собой три металлических полосы длиною до полуаршина (т. е. 30 — 35 см.), соединенные сквозным винтом. Движением гайки по винту пластины либо стягивались, либо напротив — раздвигались. В один из зазоров между полосами закладывались большие пальцы ног, а в другой — большие пальцы рук пытаемого.
Технология использования этого инструмента в докладе Императрице Елизавете от 1754 г. была описана так: тиски «… свинчиваются до тех пор, пока или (обвиняемый) повинится, или не можно будет больше жать перстов и винт не будет действовать». Нетрудно догадаться, что при использовании рычага винт на тисках можно было затянуть очень сильно. Результат такой пытки представить несложно: расплющенные фаланги пальцев, раздробленные суставы, почерневшие отваливающиеся ногти. Человек с такими травмами пальцев ног вряд ли уже мог когда — либо обуть сапоги с узкими носами и уж точно не мог больше бегать и прыгать. Вместе с тем, пытаемый сохранял способность держать в руке перо и писать — весьма примечательная предусмотрительность палачей!
В целом время пребывания допрашиваемого на дыбе и количество ударов кнута было сугубо индивидуальным и определялось его возрастом и состоянием здоровья. Обычно, до начала порки человеку давали повисеть на дыбе около четверти часа, после чего наносилось до 15 ударов кнутом. Ювелир Рокентин, пытанный лично Петром Первым, получил на дыбе 25 ударов; это уже считалось чрезмерной пыткой. Егор Столетов, во время следствия в 1736 г. висел на дыбе 1 час, после чего получил 15 ударов кнутом и был оставлен висеть еще на 45 минут. Такие страдания описанию не поддаются! Но это были наказания все же исключительные по своей тяжести. Обычно палаческая жестокость не простиралась так далеко. Пожилой Степан Васильевч Лопухин при допросе 17 августа 1743 г. провисел на дыбе 10 минут, и хотя прежних своих показаний не изменил, порке кнутом не подвергался. Сын его — Иван Степанович — перенес мучения много большие: во время первой пытки он получил 11 ударов кнутом, а второй — 9.
В процессе вытягивания на дыбе плечи выходили из суставных сумок, причиняя тяжелые мучения человеку. После снятия с «виски» врач вправлял суставы на место (делалось это, разумеется, совсем не так, как показано в американсокм фильме«Смертельное оружие», в котором Мэл Гибсон сам себе вправляет плечо ударом о стену; на самом деле плечевой сустав принудительно возвращается на место круговым движением локтя и даже опытный человек сам себе вправить плечо не сможет). Даже при благоприятном исходе пытки, т. е. в случае отсутствия разрывов связок и внутреннего кровотечения, суставы болели еще очень долгое время, напоминая о себе при попытке совершения даже простейших действий.
б) Т и с к и. Если дыба не калечила человека (по крайней мере теоретически), то тиски рассматривались именно как «увечный инструмент». К пытке тисками переходили в тех случаях, когда дыба признавалась неэффективным инструментом дознания, т. е. тиски считались пыткой более тяжелой. Конструктивно тиски представляли собой три металлических полосы длиною до полуаршина (т. е. 30 — 35 см.), соединенные сквозным винтом. Движением гайки по винту пластины либо стягивались, либо напротив — раздвигались. В один из зазоров между полосами закладывались большие пальцы ног, а в другой — большие пальцы рук пытаемого.
Технология использования этого инструмента в докладе Императрице Елизавете от 1754 г. была описана так: тиски «… свинчиваются до тех пор, пока или (обвиняемый) повинится, или не можно будет больше жать перстов и винт не будет действовать». Нетрудно догадаться, что при использовании рычага винт на тисках можно было затянуть очень сильно. Результат такой пытки представить несложно: расплющенные фаланги пальцев, раздробленные суставы, почерневшие отваливающиеся ногти. Человек с такими травмами пальцев ног вряд ли уже мог когда — либо обуть сапоги с узкими носами и уж точно не мог больше бегать и прыгать. Вместе с тем, пытаемый сохранял способность держать в руке перо и писать — весьма примечательная предусмотрительность палачей!
Страница 4 из 6
