Впервые в отечественной истории выражение «Тайная канцелярия» («Канцелярия тайных дел») было применено Петром Первым к небольшой комиссии, состоявшей из 4 членов при одном председателе, которой в 1718 г. надлежало расследовать дело о заговоре Цесаревича Алексея. По замыслу Монарха после всестороннего изучения этого дела новое учреждение следовало упразднить.
17 мин, 54 сек 11774
Допрос начинался с того, что конвойные солдаты препоручали обвиняемого палачу (кату, экзекутору) и его помощникам, после чего покидали застенок. Обвиняемого предупреждали о том, где он находится и объясняли, чем может ему грозить отказ от дачи показаний, либо дача ложных показаний. Смысл этого увещевания заключался в том, чтобы прямой угрозой подавить в допрашиваемом волю к сопротивлению и вызвать его на откровенность. В зависимости от настроения членов комиссии, обвиняемому могли даже рассказать о разновидностях пыток и порядке их проведения. Этот краткий экскурс был призван усилить психоэмоциональное напряжение человека.
После этого начиналось зачитывание и обсуждение «допросных пунктов». Если следственная комиссия приходила к заключению, что допрашиваемый запирается, пусть даже неявно, и не желает сотрудничать с властями, то тогда в свои права вступал экзекутор (главный палач) с помощниками.
Палач р а с к л а д ы в а л обвиняемого. Смысл этой процедуры состоял в том, что человека раздевали по пояс и укладывали животом на пол. Палач опускал кисти своих рук в горячую воду, специально доставляемую для этой цели в застенок, а потом быстро проводил разогревшимися ладонями по спине обвиняемого. Если когда — либо ранее человек подвергался телесным наказаниям, то на его спине проступали следы ударов (кнутом, плетью, палками). Это могло служить определенным указанием следователям на то, как надлежит повести допрос далее. Вот как эту процедуру описал в своих воспоминаниях сенатор Павел Степанович Рунич, бывший свидетелем первого допроса Емельяна Пугачева в Симбирске, после пленения последнего: «… генерал — майор Потемкин около двух часов слушал на все вопросы отрицательные его, Пугачева, ответы; но вдруг с грозным видом сказал ему:» Ты скажешь всю правду!«Постучал в колокольчик и по сему позыву вошедшему экзекутору приказал ввести в судейскую четырех моих гренадеров и с ними палача; тот час приказал гренадерам раздеть Пугачева и растянуть его на полу и крепко держать за ноги и руки, а палачу начать дело; который, помоча водой всю ладонь правой руки, протянул оною по голой спине Пугачева, на коей в ту минуту означились багровые по спине полосы. Палач, увидя оные, сказал:» А! Он уже бывал в наших руках!«После чего Пугачев в ту минуту вскричал:» Помилуйте, всю истину скажу и открою«.»
Следует уточнить, что приведенный выше фрагмент относится к 1774 г., т. е. к тому времени, когда Тайная канцелярия уже не существовала. Но преемственность пыточной практики, вне всякого сомнения, была сохранена и можно не сомневаться, что во времена Ушакова эта процедура выглядела примерно также.
После такого визуального осмотра палач переходил непосредственно к пытке. После 1742 г. допускались следующие пытки:
а) Д ы б а (в и с к а) — традиционная русская пытка, широко применявшаяся уже с 12 — 13 веков. Русская дыба отличалась от европейской (инквизиционной, в частности) тем, что на ней пытаемого не поднимали к потолку и не бросали вниз, дабы выбить руки из суставов. В русской дыбе эта же цель достигалась продолжительным неподвижным висением человека (отсюда и второе название «виска»). Руки пытаемого заводились назад и продевались в специальный шерстяной хомут, к которому заранее была пришита веревка. Веревка эта пропускалась через поперечную перекладину П — образной конструкции, которая, собственно, «дыбой» и называлась. Веревку натягивали и человек повисал под перекладиной на вывороченных назад руках.
Шерстяной хомут позволял избежать травмирования запястий веревкой, которая грубо врезаясь в кожу, могла ободрать мясо до кости. После поднятия человека над полом, палач наблюдал за его состоянием. Если оказывалось, что пытаемый достаточно хорошо переносит пытку, то происходило ее ужесточение: между связанных ног закладывали массивное бревно, которое увеличивало нагрузку на руки.
Иногда для усиления эффекта на это бревно вставал помощник палача. Понятно, что никакая крепость мышц при подобном чрезмерном нагружении не спасала от травмирования суставов. Висение на дыбе могло быть очень продолжительным; скажем так, во время этой процедуры никто никуда не спешил.
После этого начиналось зачитывание и обсуждение «допросных пунктов». Если следственная комиссия приходила к заключению, что допрашиваемый запирается, пусть даже неявно, и не желает сотрудничать с властями, то тогда в свои права вступал экзекутор (главный палач) с помощниками.
Палач р а с к л а д ы в а л обвиняемого. Смысл этой процедуры состоял в том, что человека раздевали по пояс и укладывали животом на пол. Палач опускал кисти своих рук в горячую воду, специально доставляемую для этой цели в застенок, а потом быстро проводил разогревшимися ладонями по спине обвиняемого. Если когда — либо ранее человек подвергался телесным наказаниям, то на его спине проступали следы ударов (кнутом, плетью, палками). Это могло служить определенным указанием следователям на то, как надлежит повести допрос далее. Вот как эту процедуру описал в своих воспоминаниях сенатор Павел Степанович Рунич, бывший свидетелем первого допроса Емельяна Пугачева в Симбирске, после пленения последнего: «… генерал — майор Потемкин около двух часов слушал на все вопросы отрицательные его, Пугачева, ответы; но вдруг с грозным видом сказал ему:» Ты скажешь всю правду!«Постучал в колокольчик и по сему позыву вошедшему экзекутору приказал ввести в судейскую четырех моих гренадеров и с ними палача; тот час приказал гренадерам раздеть Пугачева и растянуть его на полу и крепко держать за ноги и руки, а палачу начать дело; который, помоча водой всю ладонь правой руки, протянул оною по голой спине Пугачева, на коей в ту минуту означились багровые по спине полосы. Палач, увидя оные, сказал:» А! Он уже бывал в наших руках!«После чего Пугачев в ту минуту вскричал:» Помилуйте, всю истину скажу и открою«.»
Следует уточнить, что приведенный выше фрагмент относится к 1774 г., т. е. к тому времени, когда Тайная канцелярия уже не существовала. Но преемственность пыточной практики, вне всякого сомнения, была сохранена и можно не сомневаться, что во времена Ушакова эта процедура выглядела примерно также.
После такого визуального осмотра палач переходил непосредственно к пытке. После 1742 г. допускались следующие пытки:
а) Д ы б а (в и с к а) — традиционная русская пытка, широко применявшаяся уже с 12 — 13 веков. Русская дыба отличалась от европейской (инквизиционной, в частности) тем, что на ней пытаемого не поднимали к потолку и не бросали вниз, дабы выбить руки из суставов. В русской дыбе эта же цель достигалась продолжительным неподвижным висением человека (отсюда и второе название «виска»). Руки пытаемого заводились назад и продевались в специальный шерстяной хомут, к которому заранее была пришита веревка. Веревка эта пропускалась через поперечную перекладину П — образной конструкции, которая, собственно, «дыбой» и называлась. Веревку натягивали и человек повисал под перекладиной на вывороченных назад руках.
Шерстяной хомут позволял избежать травмирования запястий веревкой, которая грубо врезаясь в кожу, могла ободрать мясо до кости. После поднятия человека над полом, палач наблюдал за его состоянием. Если оказывалось, что пытаемый достаточно хорошо переносит пытку, то происходило ее ужесточение: между связанных ног закладывали массивное бревно, которое увеличивало нагрузку на руки.
Иногда для усиления эффекта на это бревно вставал помощник палача. Понятно, что никакая крепость мышц при подобном чрезмерном нагружении не спасала от травмирования суставов. Висение на дыбе могло быть очень продолжительным; скажем так, во время этой процедуры никто никуда не спешил.
Страница 3 из 6
