Quest

Итак, мы сидели, пили глинтвейн, а я рассказывал про своего друга-творца. Немного о себе… в основном я тогда перебивался случайными заказами — портреты, пейзажи, жанровые картинки. То пир, то пост! Такова жизнь свободного художника. Очень выручали геймеры — эта повальная шизофрения требовала не столько сами игры, сколько разнообразный антураж, и на ура шли изображения всевозможных героев — клондайк! В общем я не бедствовал. А когда случались времена затишья писал что-нибудь для себя. С последней работой было именно так. Не помню откуда явился сюжет — может игры, а может что ещё. И тут Жанна попросила показать её. Вообще-то не в моих правилах показывать незаконченное полотно — плохая примета! Картина потом «зависает» на неопределённое время. Это как пытаться увидеть нерождённого ребёнка. Художники — народ суеверный. Впрочем, она была уже почти готова… оставались нюансы, максимум пару дней работы. Что ж, переломив сомнения, я настроил освещение — и сдёрнул холстину.

И вот тогда произошло…! Лицо Жанны мгновенно превратилось в белую окаменевшую маску. Она медленно закрылась дрожащими пальцами. «Боже»…, — произнесла сдавленным шёпотом. Это был шок! Враз наступившая тишина резко очертила звон капель из незакрытого крана. Я согнал оторопь и медленно обернулся на картину — что там могло вызвать такую реакцию? И вздрогнул сам — это было выше всякого понимания. Женская фигура на полотне — и моя странная знакомая — одно лицо. Однако! Так вот почему Жанна казалась мне столь удивительно знакомой. Но ещё больше поражало то, что я не узнал её сразу… Впрочем, судя по всему, не сам этот факт был причиной ужаса. Что-то совсем иное, чего я точно не знал, о чём не мог даже догадываться.

Я ещё раз обернулся на холст. Сюжет там был сказочно-мистическим, но никак не шокирующим. Тёмный загадочный лес на заднем плане, полуразрушенная каменная ограда, останки ворот, мощёная дорога, ведущая к зрителю. По обе стороны от дороги — замшелые скелеты дракона и воинов, бившихся с ним. Бесшумная сова и чёрная кошка. По дорожке идёт обнажённая девушка навстречу зрителю. И всё это залито призрачным лунным светом. Я старался передать некое ощущение тайны, и поиграть красками. Картина могла уйти за приличную сумму, но ничего совершенно ужасного в ней не было. Хорор я недолюбливаю.

И тогда Жанна, не отнимая ладоней от лица, сквозь дрожащие пальцы начала медленно, будто выдавливая изнутри слова, рассказывать… Некоторое время назад ей начал сниться сон. Один и тот же. Каждую ночь. До предела чёткий и ясный. Как реальность. Больше, чем реальность! «Один и тот же. Каждую ночь»…, — повторяла и повторяла она. Просыпается в лодке на берегу реки. Ночь. Она обнажена. Холодно. Вылезает на берег и идёт по тропинке в лес. Ноги мокры от росы. Тропинка некоторое время петляет по лесу. Почему-то нужно по ней идти. Страшно, но ничего не происходит. Впереди, за полуразрушенной каменной оградой виден старый дом. Она проходит по мощённой дорожке прямо к дверям. Справа бесшумно пролетает сова. Чёрная кошка слева перебегает дорогу. Жанна подходит к дверям… и сон заканчивается. Картина маслом — вот она — на мольберте!

Рука сама потянулась к сигарете. Закурил, потом спохватился и налил обоим коньяка. Протянул Жанне и выпил сам. Залпом. В происходящее трудно было поверить. Гораздо легче согласиться с неким розыгрышем, но полотно никто кроме меня не видел, а ужас на лице моей новой знакомой был неподдельно натуральным. В очередной раз повисла тишина. Мне нечего было сказать. Однако коньяк вскоре возымел своё действие, и в голову мне пришла вполне безумная идея. Я заговорил только для того, чтобы разрушить это дикое молчание.