Qui intus habitat

— Мы можем во что-то верить, или же не верить. Но со счетов сбрасывать то, что стопроцентно не доказано, нельзя. Это я говорю уже не как врач, а как твой друг и как обычный человек.

— Я не могу в это поверить. Точнее, это все вроде очевидно, но осознать… — Джон, поезжай домой, и хорошенечко выспись — это уже приказ врача. За Элси присмотрю я лично, если что, я немедленно позвоню.

— Фрэнк, я не хочу уезжать сейчас. Ты разрешишь мне устроиться в кабинете?

— Понимаю. Ну что ж, по-другому, видимо, все равно не получится. Но только спи, понятно? Тебе надо отдохнуть. Может, дать тебе снотворное?

— Нет, Фрэнк, спасибо, но я попробую уснуть так. Я смертельно устал.

— Это было последнее, что я сказал, поскольку провалился в спасительное забытье.

— Эй, Джон, — тряс меня кто-то за плечо, — Эй, Джон, просыпайся, мне нужно тебе кое-что показать!

Я с трудом открыл глаза, и сначала не понял, какого черта Фрэнк делает в моем доме. Через пару секунд я сообразил, что остался в больнице, где была Элси, с которой происходила какая-то чертовщина. Я вздрогнул, вспомнив ее вопли, которые слышал на недавно просмотренной записи.

— Фрэнк, что случилось?

— Пошли, сам увидишь. Слушай, Джон, — по дороге говорил мне Фрэнк.

— Это все должно остаться между нами, ладно? Просто поверь, ни я, ни кто-либо из персонала к этому отношения не имеет!

— Хорошо, хорошо, я понял! Что с Элси?

— Сам смотри, — Фрэнк распахнул дверь в палату.

— Лекарства не действуют. Вообще, если честно, это уже не в моей компетенции. На членовредительство категорически не похоже.

Мой разум отказывался верить увиденному. На руке Элси явственно проступали буквы ярко-алого цвета. Я сразу понял, что Фрэнк имел в виду, сказав, что это не похоже на членовредительство. Буквы были не царапинами или порезами, они выглядели так, будто их выдавили изнутри. Ярко-алого цвета линии складывались в одно-единственное слово. «Спасите». Слово «Спасите» выпуклыми буквами на белой коже Элси.

— Фрэнк, — прошептал я, с трудом заставляя голос мне повиноваться, — что, черт возьми, это значит?

Фрэнк неопределенно махнул рукой. Это можно было расценить как угодно.

Мы вышли из палаты, и я немедленно повторил свой вопрос.

— Джон, я все уже тебе сказал.

— Но что мне делать теперь?

— Джон, я могу говорить только как врач.

— Ах, значит, как врач, да? А как насчет того, что ты будто бы не можешь поддержать точку зрения о том, что это не расстройство, это нечто другое? Что ты на это теперь скажешь? — Я уже не мог сдержаться и орал во весь голос.

— Моей Элси плохо, а ты… В общем, Фрэнк, я ее забираю.

— Нет, Джон, как врач, я запрещаю тебе это!

— Да черт тебя возьми! — заорал я.

— Ты можешь хоть на секунду забыть о том, что ты врач? Что еще есть вещи в мире, кроме болезней! Я немедленно заберу Элси. Хуже, чем сейчас, ей уже не будет.

— Джон, опомнись, куда ты с ней поедешь?

— В церковь.

— Это немыслимо. Если так нужно, пригласи святого отца сюда, но, запомни, это будет совершенно против правил.

— Знаешь что, Фрэнк, плевать мне на твои правила.

— Джон… — Она не больна. Знаешь, я, может, и дурак, и много чего знаю только в теории, но Элси, похоже, одержима.

— Это немыслимо, Джон. Конечно, это может быть похожим… Но, черт возьми, так же не бывает!

— Я забираю ее, Фрэнк, и отвезу в церковь. Служители определят, кто из нас с тобой прав.

— Это безумие, забирать Элси отсюда.

— Фрэнк, — устало произнес я.

— Подготовь все документы, и мы уедем. Не чини нам препятствий. Я просто хочу помочь своей жене.

Примерно через час я уже вез Элси в церковь. Надеюсь, нам откроют, несмотря на поздний час. Элси молча сидела сзади, на ней была смирительная рубашка. Чем ближе мы подъезжали к церкви, тем более странной становилась моя жена. Она начала дергаться, стараясь освободиться от рубашки, и начала вновь издавать какие-то звериные звуки. Лицо исказила отвратительная гримаса, а когда машина въехала в церковный двор, из груди Элси вырвался вой, похожий на волчий.

Я подхватил жену на руки и ринулся к двери, ведущей в храм. К счастью, она была открыта. Не знаю почему, но в ту ночь обычно запертая в такой час дверь оказалась открытой.

— Святой отец, — закричал я, едва сделав шаг под своды церкви.

— Святой отец, помогите нам, пожалуйста! Умоляю вас, святой отец! — Я с трудом удерживал Элси. Она брыкалась, кричала и пыталась сбежать. Ее дикий вопль, казалось, обрушит стены церкви. Когда я взглянул на Элси, мне стало дурно. Некогда красивое лицо было перекошено ужасной гримасой, глаза казались совсем черными. В чертах лица явно читался какой-то знак, но значения его я не мог понять.

— Святой отец! Умоляю, помогите нам! Святой отец!

Священник быстрым шагом вышел из-за алтаря.

— Что случилось?

— С моей женой происходит что-то странное! Помогите ей!

— Да, конечно. Посадите ее сюда, — он показал на скамью. Я с трудом устроил Элси на сиденье, она вырывалась и непрестанно издавала какие-то жуткие вопли. Когда священник дотронулся до ее лба, она прорычала: