Работа над ошибками

— Что-то случилось? — Дракула старательно придал своему лицу удивленное выражение.

— Вам лучше знать, — процедил Ван Хельсинг сквозь зубы. — Учтите, месье Лефет жаждет Вашей крови… И, если честно, я не могу его в этом винить. Хотя, разумеется, я никому не уступлю своих прав.

— Кто о чем, а Габриэль все о своем, — вздохнул Влад. — Спасибо, ты меня проинформировал. Я теперь могу пройти дальше?

Охотник фыркнул и посторонился, пропуская графа вперед. Однако, стоило тому переступить порог гостиной, как перед ним возник Эрик.

— Граф, на два слова, — сквозь зубы процедил он.

Дракула, с подчеркнутой вежливостью поклонившийся сидевшей Кристин, отошел с Эриком в сторону.

— Вы сумасшедший! — без предисловий начал бывший Призрак.

— Да, мне говорили, — рассеяно улыбнулся вельможный вампир. — И даже еще при жизни.

— Вот это!

Эрик впихнул Дракуле в руки стопку газет. Одна и та же статья в разных оформлениях красовалась примерно на десятке изданий. Влад внимательно просмотрел их все и удовлетворенно кивнул.

— Чудесно! Зажигает. Чувствуется рука мастера.

— Вы смеетесь? — Эрик возвышался над Дракулой и с трудом сдерживался, чтобы в него не вцепиться. Весь этот день он потратил, чтобы попытаться разобраться в ситуации, но так и не смог прийти хоть к каким-нибудь логическим выводам.

— А что Вам не нравится? — Влад поднял на него свои карие глаза, в которых явственно читался интерес.

Прежде, чем Эрик смог выдавить из себя нормальные слова, у него получалось лишь яростное шипение.

— Если эта ваша Рахиль Гольдштейн действительно дьявольское создание, как Вы можете так подставлять Кристин?! Вам не жаль девочку — пусть, кажется, я скоро начну соглашаться с господином Ван Хельсингом на Ваш счет, но ведь Кристин ничего — слышите, ничего — не сможет противопоставить волшебному пению.

— У нее есть прекрасный учитель, — Дракула обезоруживающе улыбнулся.

Эрик наклонился, нависая над ним.

— Граф, — голос бывшего Призрака, всегда так хорошо поставленный, дрожал от с трудом сдерживаемого гнева, — Вы абсолютно не разбираетесь в музыке — это я прекрасно знаю. Но даже такой профан, как Вы, должен понимать, что музыке нельзя научить в два приема. В прошлом я больше двух лет работал с этой девочкой — и то ее образование не было закончено, — по лицу Эрика скользнула тень, которую он усилием воли прогнал, заставляя себя сосредоточиться на времени нынешнем. — А Вы хотите, чтобы я за несчастный месяц сделал из нее певицу, способную рассеять чары сирены?

— Я понимаю — неожиданно серьезно ответил Дракула. Теперь в его глазах уже не было улыбки. — Но и победить надо не обычную певичку. Вы правы, я ничего не понимаю в музыке — что поделать, видимо, медведь немало порезвился на моих ушах. Но зато я понимаю в душах — уж в этом мне нельзя отказать, — Влад положил руку на плечо Эрика. — У Рахиль Гольдштейн нет души. Она продала ее за свое пение и ту власть, которую она получает благодаря ему. Кому, как не Вам, понимать, что пение без души — лишь подделка. Я слышал Ваш голос, Эрик, и, признаюсь, моя душа рвалась прочь из этого грешного тела. Я знаю, у Вас нет времени учить m-lle Даае технике — не трогайте технику. Научите ее петь душой, научите освобождать все светлое, что в ней есть, пусть этот свет изливается из нее. Пусть поет как Вы — душой, а не голосом!

Бывший Призрак в отчаянье покачал головой.

— Это невозможно… Этому не учат… Душа… Она должна сама пробудиться.

— Пробудите ее Вы! — голос графа звучал требовательно, и Эрик вздрогнул, внезапно очень легко представив себе, каким мог быть Дракула на поле боя. — Вы мечтали об этом! Вы ждали этого момент долгие и долгие годы — вот он, Ваш шанс! Пробудите в m-lle Даае душу, пусть эта красивая куколка оживет по-настоящему!

Эрик бросил мучительный взгляд в сторону Кристин.

— Эта ваша демоница уничтожит ее… Граф, Вы не знаете, какая Кристин хрупкая, беззащитная… Если хотите, я сам спою!

— Не получится, — очень спокойно оборвал его Дракула. — Ваша душа прекрасна, Эрик, но на ней слишком много грехов. Вы годами отяжеляли свою душу, и хотя она по-прежнему может петь, красота ее — красота ночи. Ее не хватит, чтобы победить дьявольское наваждение. Петь должна именно Кристин — Светлый Ангел против Темной Богини. Да, именно потому, что она хрупкая — роза тоже хрупка, но у нее есть шипы. Шипы m-lle Даае — Вы, а ей позвольте благоухать. Пусть этот нежный бутон распустится в прекрасный цветок. Вы способны это сделать. Больше нет виконтов, покушающихся на Ваше сокровище. Есть лишь Вы и она. И у вас с ней есть месяц.

— А кроме того, Рахиль Гольдштейн должен противостоять кто-то, столь же молодой и красивый, как и она сама? — с кривой усмешкой поинтересовался Эрик. Он чувствовал странную усталость, уже понимая, что не способен сказать графу «нет».

— Вот видите, Вы сами все понимаете, — мягко подтвердил Дракула. — И, разумеется, не последнее значение здесь имеет то, что колесо уже запущено. Общество ждет «прекрасную юную певицу из Парижа».