Работа над ошибками

— Точно не известно. Иногда Призраку казалось, что она его любит — хоть совсем немного, хоть каплю… А подчас был уверен, что она ненавидит его. И тогда ему оставалось надеяться лишь на одно: что ее ухажер убьет его, ибо терпеть эту муку у него не было сил. К тому же его возлюбленная уже знала, что он не Призрак, а всего лишь отвергнутый миром человек.

И вот однажды он решился на отчаянный шаг. Он написал оперу — для нее, нее одной. Он заставил дирекцию Оперы поставить его творение и назначить на главную именно его певчую птичку. Призрак знал, что здание набито жандармами, которые только и ждали его появления — но его это не волновало. Если она согласится стать его — все остальное поблекло бы перед этим счастьем. Если она его окончательно отвергнет — будет ли иметь смысл дальнейшее существование?

В тот вечер наш Призрак впервые показался на публике. Он вышел на сцену в виде Дон Жуана, и они с его ангелом пели вместе. «Пробил час, и нет пути назад!», — пел он, и она вторила ему. И там, перед полным залом, перед ее ухажером, перед жандармами — перед всем этим стадом — он признался ей в своей любви.

На сей раз Кристин не решилась задать вопроса, она лишь плотнее сжала кулачки, вопрошающе глядя на рассказчика.

— А она сорвала с него маску, — негромко продолжал Эрик. — В ответ на его признанье она показала его уродство миру. И тогда он увлек ее с собой, в подземелья. Призрак будто обезумел — в тот момент ему казалось, что он готов на все, лишь бы эта девушка стала принадлежать ему. И судьба, казалось, решила сделать ему подарок, хотя всегда была на них скупа. Этот глупый аристократ бросился вслед за ними, и Призраку не стоило ни малейшего труда захватить его в плен. Он предложил своей возлюбленной остаться с ним — и тем самым спасти жизнь аристократу. Она рыдала, проклинала его — но он был неумолим.

И она согласилась — а куда ей было деваться. Она… подарила Призраку поцелуй — первый в его жизни. А потом… — Эрик помолчал, будто внезапно засомневался в финале истории. — Потом он отпустил их. Обоих.

— Н-но почему?! — голос вернулся к Кристин. От удивления она даже подпрыгнула на месте. — Ведь она пообещала Призраку остаться с ним, разве нет? Наверняка она была честной девушкой и выполнила бы свое обещание!

Но Эрик покачал головой.

— Да, она осталась бы… Ибо, вне всяких сомнений, это была очень честная девушка. Но видите ли, Кристин, Призрак и правда любил ее. А граф все-таки был прав, когда говорил, что любовь нельзя купить. В тот момент Призрак понял эту простую истину, он осознал ее и был сражен ею. Он вдруг почувствовал, что больше всего на свете ему хочется видеть свою певчую птичку счастливой — и неважно, какие муки это принесет ему самому. А она, как ему казалось, любила этого аристократа. А тот любил ее. И потому он отпустил их.

— И… это конец? — осторожно спросила Кристин. — Она все-таки стала счастливой?

— Наверное, — Эрик заставил себя улыбнуться — осторожно, краешком рта, чтобы не испугать девушку. — Ведь все сказки заканчиваются тем, что юные возлюбленные жили долго и счастливо, верно? Маленькая певичка стала графиней, вырастила детей и внуков, и сошла в могилу, будучи любимой женой и матерью.

— А что стало с Призраком? — Кристин снова склонила голову набок, стараясь не пропустить ни слова.

— Никто не знает, — пожал плечами Эрик. — Кто-то говорит, что неразделенная любовь разорвала его сердце, и он вскоре умер. А кто-то считает, что он прожил еще долгие годы, пережив счастливую пару, обреченный издалека наблюдать за ними. Можете выбрать тот конец, который Вам нравится больше, Кристин.

Девушка внезапно согнулась почти пополам и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Эрик встревожено вскочил на ноги. Первым его побуждением было обнять Кристин за хрупкие вздрагивающие плечи, однако он не решился дотронуться до нее и неловко замер возле ее стула.

— Простите, — в отчаянье прошептал он. — Ради всего святого, Кристин, простите меня, если я расстроил Вас. Но… отчего, почему Вы плачете?

— Бедный Призрак, — донеслось до Эрика сквозь всхлипы. — Ведь это… несправедливо.

Мужчина мучительно закусил губу. Жизнь вообще несправедливая вещь — но стоит ли говорить об этом шестнадцатилетней девушке, которая и сама уже испытала на себе удары судьбы?

— Это сказка, — наконец произнес он. — Но в этой сказке чудовище никогда бы не стало принцем, даже если бы красавица смогла его полюбить, — Кристин продолжала рыдать, и Эрик не сдержался: — Вы жалеете Призрака, ибо никогда не видели его. А если бы столкнулись с ним лицом к лицу, то бежали бы от него без оглядки. Легко плакать над судьбой персонажа, но трудно принять в свое сердце человека. Он был уродлив, в два с лишним раза ее старше и обладал далеко не самым приятным характером. С гениями трудно уживаться, а с отвергнутыми гениями — тем более. Стала бы она счастливой с ним?