Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
213 мин, 2 сек 2952
— Но стала ли она счастливой, обманув его и разбив ему сердце? — прошептала Кристин, окончательно сломленная его жестоким тоном. — Разве можно построить свое счастье на чужом горе? Неужели… неужели она могла спать спокойно, зная, что он так страдает из-за нее?
Эрик смотрел на ее склоненную головку и не мог подобрать слов. Горло сжимали болезненные спазмы. Ну зачем он все закончил именно так? Он просто хотел рассказать ей занятную историю: да, печальную, да, местами страшную — но с хорошим концом. Зачем он ворошил прошлое, перекладывая на плечи этой малышки свою боль?
Так и не найдя нужных слов, Эрик взмахнул рукой и бросился вон из музыкальной комнаты.
Влад нежно провел кончиками пальцев по белоснежной груди Анны. Девушка прогнулась под его руками и в первый момент даже не смогла ответить.
— Свет? Шумит. Ваш заказ произвел фурор, граф.
Дракула усмехнулся. Его пальцы скользнули к ранкам на шее Анны — двум маленьким аккуратным дырочкам. Несмотря на то, что кровь этой малышки оказалась на удивление вкусной, все-таки хорошо, что он решил растянуть удовольствие. Анна Блюм оказалась полезной: это она менее чем за сутки написала яркую статью и умудрилась вручить ее доброму десятку изданий.
— Да это было не сложно! — рассмеялась девушка, когда граф удивился такой скорости распространения. — Все, что связано с Рахиль Гольдштейн, отхватывают прямо с руками. А уж такая тема как чей-то вызов богине! Даже закрыли глаза на то, что я женщина…
Она говорила, а граф смотрел на ее гладкую шею. Как он ни старался отвести взгляд от двух отметин, у него ничего не получалось. Если он не собирается испить кровь этой девушки до конца, то не следовало и начинать — всего несколько дней Анна по его милости потеряла уже немало драгоценной жидкости.
Ах, если бы она родилась на сотню лет раньше! Дракуле нравились такие девушки: сильные, волевые, с характером. А хотя… Нет, сто лет назад у него уже были три невесты — и замок стоял будто на пороховом складе. Еще одну стерву в тот гадюшник, и никакого Ван Хельсинга не потребовалось бы: старейший вампир погиб бы во цвете своих сотен лет.
Анна, будто прочитав мысли графа, прижалась к нему поплотнее и прошептала.
— Ах, какая все-таки жалость, что Вы не настоящий вампир… Вы бы смогли подарить мне вечность…
— Это почему еще не настоящий? — даже обиделся Дракула.
Анна негромко рассмеялась.
— Да потому что вампиров не бывает. Хотя должна признаться, играете Вы просто чудесно. Ваше поведение, речь… и эти милые проколы — когда Вы их успели сделать, ума не приложу. Но я не в обиде: мне не больно, а наши дамы только завидуют.
Она лежала чуть выше Влада, так, что его нос утыкался в мягкую впадинку между ее ключиц. Своими быстрыми пальчиками девушка перебирала его распущенные темные волосы.
Дракула помолчал. Он слышал, как сильно бьется сердце девушки — его собственное молчало уже несколько веков.
— Что же ты тогда работаешь в таком журнале? — поинтересовался он наконец.
Руки Анны замерли. Темные пряди так и остались накрученными на ее пальцы.
— Конечно, граф, Вам трудно это понять, — в голосе девушки прозвучала плохо скрываемая горечь. — Мне… девятнадцать лет. И я, кстати, из очень неплохой семьи. Эта война разорила моего отца, заставив покончить жизнь самоубийством. Моего жениха убили на фронте. Мой брат тоже где-то сражается. А я… Я устала сидеть в нашем разоренном доме с матерью, ждать редких писем от брата и гадать, кого же из наших знакомых убьют следующим. Я собрала вещи и уехала в Вену. Я получила хорошее образование и считала, что смогу зарабатывать себе на жизнь журналистикой. Меня не интересует мода, а про войну я не хочу писать. Не могу про нее слышать, не могу видеть снимки, у меня пальцы коченеют, если нужно просто напечатать это слово… Да и не слишком-то охотно в штат редакции берут женщин. А «Мистика»… Там уже работало несколько женщин, а по мне, так лучше писать о привидениях и вампирах, нежели о войне. Пусть уж лучше кровь льется на ложе страсти, а не на поле боя. За этот год с небольшим я успела наслушаться и напечатать столько чуши, что иногда с удивлением спрашиваю себя: и как люди умудряются в это верить? Вот я — не верю. А написать я могу про что угодно.
Дракула прижал девушку к себе покрепче, ощущая все ароматы ее тела, особенно выделяя запах горячей крови.
— А зачем же тебе вечность, моя бедная маленькая девочка? — выдохнул он, и Анна будто порами кожи почувствовала его вопрос.
Эрик смотрел на ее склоненную головку и не мог подобрать слов. Горло сжимали болезненные спазмы. Ну зачем он все закончил именно так? Он просто хотел рассказать ей занятную историю: да, печальную, да, местами страшную — но с хорошим концом. Зачем он ворошил прошлое, перекладывая на плечи этой малышки свою боль?
Так и не найдя нужных слов, Эрик взмахнул рукой и бросился вон из музыкальной комнаты.
Глава 16
— О чем говорит свет?Влад нежно провел кончиками пальцев по белоснежной груди Анны. Девушка прогнулась под его руками и в первый момент даже не смогла ответить.
— Свет? Шумит. Ваш заказ произвел фурор, граф.
Дракула усмехнулся. Его пальцы скользнули к ранкам на шее Анны — двум маленьким аккуратным дырочкам. Несмотря на то, что кровь этой малышки оказалась на удивление вкусной, все-таки хорошо, что он решил растянуть удовольствие. Анна Блюм оказалась полезной: это она менее чем за сутки написала яркую статью и умудрилась вручить ее доброму десятку изданий.
— Да это было не сложно! — рассмеялась девушка, когда граф удивился такой скорости распространения. — Все, что связано с Рахиль Гольдштейн, отхватывают прямо с руками. А уж такая тема как чей-то вызов богине! Даже закрыли глаза на то, что я женщина…
Она говорила, а граф смотрел на ее гладкую шею. Как он ни старался отвести взгляд от двух отметин, у него ничего не получалось. Если он не собирается испить кровь этой девушки до конца, то не следовало и начинать — всего несколько дней Анна по его милости потеряла уже немало драгоценной жидкости.
Ах, если бы она родилась на сотню лет раньше! Дракуле нравились такие девушки: сильные, волевые, с характером. А хотя… Нет, сто лет назад у него уже были три невесты — и замок стоял будто на пороховом складе. Еще одну стерву в тот гадюшник, и никакого Ван Хельсинга не потребовалось бы: старейший вампир погиб бы во цвете своих сотен лет.
Анна, будто прочитав мысли графа, прижалась к нему поплотнее и прошептала.
— Ах, какая все-таки жалость, что Вы не настоящий вампир… Вы бы смогли подарить мне вечность…
— Это почему еще не настоящий? — даже обиделся Дракула.
Анна негромко рассмеялась.
— Да потому что вампиров не бывает. Хотя должна признаться, играете Вы просто чудесно. Ваше поведение, речь… и эти милые проколы — когда Вы их успели сделать, ума не приложу. Но я не в обиде: мне не больно, а наши дамы только завидуют.
Она лежала чуть выше Влада, так, что его нос утыкался в мягкую впадинку между ее ключиц. Своими быстрыми пальчиками девушка перебирала его распущенные темные волосы.
Дракула помолчал. Он слышал, как сильно бьется сердце девушки — его собственное молчало уже несколько веков.
— Что же ты тогда работаешь в таком журнале? — поинтересовался он наконец.
Руки Анны замерли. Темные пряди так и остались накрученными на ее пальцы.
— Конечно, граф, Вам трудно это понять, — в голосе девушки прозвучала плохо скрываемая горечь. — Мне… девятнадцать лет. И я, кстати, из очень неплохой семьи. Эта война разорила моего отца, заставив покончить жизнь самоубийством. Моего жениха убили на фронте. Мой брат тоже где-то сражается. А я… Я устала сидеть в нашем разоренном доме с матерью, ждать редких писем от брата и гадать, кого же из наших знакомых убьют следующим. Я собрала вещи и уехала в Вену. Я получила хорошее образование и считала, что смогу зарабатывать себе на жизнь журналистикой. Меня не интересует мода, а про войну я не хочу писать. Не могу про нее слышать, не могу видеть снимки, у меня пальцы коченеют, если нужно просто напечатать это слово… Да и не слишком-то охотно в штат редакции берут женщин. А «Мистика»… Там уже работало несколько женщин, а по мне, так лучше писать о привидениях и вампирах, нежели о войне. Пусть уж лучше кровь льется на ложе страсти, а не на поле боя. За этот год с небольшим я успела наслушаться и напечатать столько чуши, что иногда с удивлением спрашиваю себя: и как люди умудряются в это верить? Вот я — не верю. А написать я могу про что угодно.
Дракула прижал девушку к себе покрепче, ощущая все ароматы ее тела, особенно выделяя запах горячей крови.
— А зачем же тебе вечность, моя бедная маленькая девочка? — выдохнул он, и Анна будто порами кожи почувствовала его вопрос.
Страница 45 из 59
