Фандом: Призрак Оперы, Ван Хельсинг. Прошел не один десяток лет, а Эрик по-прежнему любит Кристин, Ван Хельсинг охотится на Дракулу, а сам Дракула пытается успеть везде, что не очень-то нравится силам, даровавшим ему Тьму. И вот однажды интересы всех сталкиваются в одной точке мироздания.
213 мин, 2 сек 2953
— Хочу жить, — она устала прикрыла глаза. — Пусть пройдет эта война — придут другие. Будут изувеченные мужчины и измученные женщины. А я была бы свежей и прекрасной — навечно. Я не боялась бы завтрашнего дня. Я ощутила бы всю остроту жизни. Я помню, — усилием воли Анна сменила тон на игривый, — Ваши слова, граф. Про упоение, про тот пик наслаждения, который наступает в момент чужой смерти… Знаете, мне даже однажды хотелось убить… Но я не решилась. Не потому, что мне было жаль того человека — я испугалась, что меня поймает полиция. Это было бы так унизительно: участок, допросы, суд, тюрьма… А если бы я была вампиром, я не думала бы о такой ерунде. Вампиров не держат в тюрьме, ведь правда же?
Влад отстранился от девушки и, глядя в ее синие глаза, рассмеялся.
— Вы правы, — ему наконец удалось совладать с голосом. — Я ни разу не слышал, чтобы хоть одного вампира посадили в тюрьму. Но вампира можно уничтожить.
— Пусть, — равнодушно ответила Анна. — Смерть — это быстро. И смерть не может быть унизительной — она просто есть, а все остальное не имеет значения. Я не боюсь смерти, я просто хочу получить удовольствие от жизни.
Дракула, все еще улыбаясь, покачал головой. Нет, положительно жаль, что они не повстречались лет этак на сто-двести раньше. Из Анны вышла бы чудесная невеста.
Но увы, сейчас ему совершенно не до невест. Граф даже не знал, удастся ли его план с Кристин. Если честно, он не особенно надеялся на эту девушку — чтобы достучаться до ее души месяца, пожалуй, будет маловато. Но со свойственной ему отчаянностью Дракула поставил свое будущее на эту карту, и ничего другого придумывать не собирался. Так что, даже если бы граф, все взвесив, решил подарить Анне Блюм столь желаемую ею вечность, вряд ли стоило так рисковать. Возможно, уже через месяц вечность самого Дракулы прервется — и кто тогда проконтролирует юную вампиршу?
Нет уж, пусть этот вопрос подождет своего решения как минимум до Рождества.
Охотник сидел в гостиной в полном одиночестве и размышлял над тем, что мир, похоже, вознамерился свести его, Габриэля Ван Хельсинга, с ума. Еще каких-то полтора месяца назад он жил в твердой уверенности, что у него на этом свете существует только одна проблема: Влад Дракула. Около месяца охотник имел право расстраиваться из-за того, что у него, оказывается, все-таки две проблемы: Влад Дракула и Святой Орден. Даже еще пару недель назад Ван Хельсинг мог верить, что помимо Дракулы и Ордена у него на шее висят лишь бесприютная оперная певичка, неизвестно чем привлекшая внимание вельможного вампира, и подозрительный тип с лицом, будто побывавшем в аду.
Но разве мог Габриэль в те блаженные, чудесные времена подозревать, что теперь вот он будет жить под одной крышей с Дракулой (о сумасшедшей музыкальной парочке Ван Хельсинг старался думать как можно меньше, воспринимая их уже как неизбежный «довесок» к своей нелегкой судьбе) и при этом не пытаться прикончить коварного вампира? Ну да, они находились в центре густонаселенного города, а в самом доме куча людей, никоим образом не виноватая в том, что их хозяин, оказывается, живой мертвец. Ну да, безумная идея Дракулы дает ему, Ван Хельсингу, возможность подобраться к этой проклятой Рахиль Гольдштейн. Габриэлю удалось установить, что даже если граф и преувеличил, повествуя о ее способностях, то насчет принадлежности не ошибался и не обманывал. Однако дальше охотнику продвинуться не удалось: он, для которого, казалось, не существовало преград, так и не смог проникнуть в … '-й Отель. Неважно, удастся ли маленькой m-lle Даае выполнить миссию, торжественно возложенную на нее Дракулой — главное, Ван Хельсингу удастся пробраться внутрь здания, приблизиться к г-же Гольдштейн.
Габриэль старался думать только о своем деле, но все же никак не мог отрешиться от реальности. До столь важного для обитателей дома Дракулы дня оставалось не более полутора недель, а чем все занимаются? Кристин Даае рыдает в своих комнатах. Интересно, сколько еще слез помещается в такой худенькой хрупкой девушке? Она плачет вот уже которые сутки напролет. Эрик Лефет также заперся в своих комнатах — после того, как несколько дней назад в музыкальной гостиной отгремел какой-то скандал, эти двое не выходили даже на обед, не говоря уже о репетициях. Казалось бы, графа должно было озаботить такое положение дел — но нет! Дракула, переложив все дела на окружающих, будто вовсе забыл обо всем, днем отсыпаясь в своих покоях, а по ночам пропадая из дома. Иногда Ван Хельсинг думал, а что граф будет делать, если в один прекрасный вечер он обнаружит, что все они покинули его особняк? По крайней мере его, Габриэля, ничто здесь не держало, а прихватить с собой маленькую певичку труда не составит. Что-то подсказывало охотнику, что ничего особенного Дракула предпринимать не станет.
Влад отстранился от девушки и, глядя в ее синие глаза, рассмеялся.
— Вы правы, — ему наконец удалось совладать с голосом. — Я ни разу не слышал, чтобы хоть одного вампира посадили в тюрьму. Но вампира можно уничтожить.
— Пусть, — равнодушно ответила Анна. — Смерть — это быстро. И смерть не может быть унизительной — она просто есть, а все остальное не имеет значения. Я не боюсь смерти, я просто хочу получить удовольствие от жизни.
Дракула, все еще улыбаясь, покачал головой. Нет, положительно жаль, что они не повстречались лет этак на сто-двести раньше. Из Анны вышла бы чудесная невеста.
Но увы, сейчас ему совершенно не до невест. Граф даже не знал, удастся ли его план с Кристин. Если честно, он не особенно надеялся на эту девушку — чтобы достучаться до ее души месяца, пожалуй, будет маловато. Но со свойственной ему отчаянностью Дракула поставил свое будущее на эту карту, и ничего другого придумывать не собирался. Так что, даже если бы граф, все взвесив, решил подарить Анне Блюм столь желаемую ею вечность, вряд ли стоило так рисковать. Возможно, уже через месяц вечность самого Дракулы прервется — и кто тогда проконтролирует юную вампиршу?
Нет уж, пусть этот вопрос подождет своего решения как минимум до Рождества.
Охотник сидел в гостиной в полном одиночестве и размышлял над тем, что мир, похоже, вознамерился свести его, Габриэля Ван Хельсинга, с ума. Еще каких-то полтора месяца назад он жил в твердой уверенности, что у него на этом свете существует только одна проблема: Влад Дракула. Около месяца охотник имел право расстраиваться из-за того, что у него, оказывается, все-таки две проблемы: Влад Дракула и Святой Орден. Даже еще пару недель назад Ван Хельсинг мог верить, что помимо Дракулы и Ордена у него на шее висят лишь бесприютная оперная певичка, неизвестно чем привлекшая внимание вельможного вампира, и подозрительный тип с лицом, будто побывавшем в аду.
Но разве мог Габриэль в те блаженные, чудесные времена подозревать, что теперь вот он будет жить под одной крышей с Дракулой (о сумасшедшей музыкальной парочке Ван Хельсинг старался думать как можно меньше, воспринимая их уже как неизбежный «довесок» к своей нелегкой судьбе) и при этом не пытаться прикончить коварного вампира? Ну да, они находились в центре густонаселенного города, а в самом доме куча людей, никоим образом не виноватая в том, что их хозяин, оказывается, живой мертвец. Ну да, безумная идея Дракулы дает ему, Ван Хельсингу, возможность подобраться к этой проклятой Рахиль Гольдштейн. Габриэлю удалось установить, что даже если граф и преувеличил, повествуя о ее способностях, то насчет принадлежности не ошибался и не обманывал. Однако дальше охотнику продвинуться не удалось: он, для которого, казалось, не существовало преград, так и не смог проникнуть в … '-й Отель. Неважно, удастся ли маленькой m-lle Даае выполнить миссию, торжественно возложенную на нее Дракулой — главное, Ван Хельсингу удастся пробраться внутрь здания, приблизиться к г-же Гольдштейн.
Габриэль старался думать только о своем деле, но все же никак не мог отрешиться от реальности. До столь важного для обитателей дома Дракулы дня оставалось не более полутора недель, а чем все занимаются? Кристин Даае рыдает в своих комнатах. Интересно, сколько еще слез помещается в такой худенькой хрупкой девушке? Она плачет вот уже которые сутки напролет. Эрик Лефет также заперся в своих комнатах — после того, как несколько дней назад в музыкальной гостиной отгремел какой-то скандал, эти двое не выходили даже на обед, не говоря уже о репетициях. Казалось бы, графа должно было озаботить такое положение дел — но нет! Дракула, переложив все дела на окружающих, будто вовсе забыл обо всем, днем отсыпаясь в своих покоях, а по ночам пропадая из дома. Иногда Ван Хельсинг думал, а что граф будет делать, если в один прекрасный вечер он обнаружит, что все они покинули его особняк? По крайней мере его, Габриэля, ничто здесь не держало, а прихватить с собой маленькую певичку труда не составит. Что-то подсказывало охотнику, что ничего особенного Дракула предпринимать не станет.
Страница 46 из 59
