Работа над ошибками

Так какого черта они торчат в этом проклятом доме и ждут приближения идиотского фарса, сочиненного странным воображением графа? Что вельможный вампир неадекватен, Ван Хельсинг уже имел возможность убедиться — увы, слишком дорогой ценой. Какая следующая мысль придет в его голову, мозги в которой были повернуты не так, как у всех нормальных людей, предсказать было невозможно. Так почему же они не бегут от него? К черту Лефета, этот господин имеет полное право распоряжаться своей судьбой так, как ему заблагорассудится, но за m-lle Даае Габриэль чувствовал ответственность.

Но нет, он не прячет маленькую певчую птичку, не пытается укрыть ее от графа-вампира и мрачного «ангела». Почему?

Над этим и многими другими вопросами Ван Хельсинг бился уже не один день и все никак не мог найти ответа.

Однако этим вечером одиночество охотника было нарушено. Прерывая размышления Габриэля, в гостиную ворвался Дракула. Спокойно граф никогда не ходил, все его движения обычно отличались резкостью и эмоциональностью. Наблюдая со стороны, Ван Хельсинг не раз задавался вопросом, как месье Лефет уживался с Дракулой: в отличие от графа музыкант отличался удивительно плавными жестами и кошачьей походкой. Странно, что эти двое смогли найти общий язык, вместо того, чтобы раздражать друг друга.

— Габриэль? Чудесно! — без предисловий начал Дракула, едва заметив в полумраке гостиной охотника.

Граф опустился на тот же диван, где сидел Габриэль, и светловолосому мужчине потребовалось собрать всю свою волю в кулак, дабы не отодвинуться. Но Дракула, как будто ничего не замечая, завел разговор:

— Ну и как у нас все идет?

— У нас ничего не идет, — мрачно сверля его глазами, ответил Ван Хельсинг. — M-lle Даае и месье Лефет заперлись каждый в своей комнате и не репетируют вот уже несколько дней, — подумав, охотник с нажимом произнес: — Судя по звукам, m-lle Даае плачет все дни напролет.

— Плачет? — рассеяно переспросил граф. — А из-за чего? А Эрик?

— Не знаю, — с достоинством ответил Габриэль. — Я, в отличие от некоторых, чужими судьбами не распоряжаюсь.

Дракула пожал плечами.

— Неважно. Пусть плачет. Слезами, говорят, душа очищается — как раз кстати.

— Вы невыносимы, — поморщился Ван Хельсинг. — Вы хоть понимаете, какому риску подвергаете девочку? Даже если основываться на моих сведениях — Вы же толкаете ее в волчье логово. Ее сожрут и не заметят.

— M-lle Даае сделала свой выбор в ту ночь, когда согласилась на предложение Эрика, — очень спокойно ответил Дракула. — Забудь о ней, Габриэль. У этих двоих своя судьба и своя история. Ты не можешь взвалить на свои плечи все судьбы мира, — видя, что охотник по-прежнему хмурится, граф вздохнул и начал терпеливо объяснять: — Обычно любовь зарождается из симпатии. Я говорю не про страсть, вспыхивающей как пожар, но так же внезапно и угасающую. Я говорю именно про любовь. Любви с первого взгляда не бывает, ибо любовь — это в первую очередь связь двух душ. Душу нельзя разглядеть ни с первого, ни даже со второго взгляда. Говоря про «любовь с первого взгляда», люди обычно имеют ввиду, что между ними проскользнула внешняя симпатия. Часто те или иные люди вызывают у нас приязнь или же неприязнь с первых же секунд — не буду углубляться в подробности. Любовь же вырастает постепенно, когда одна душа тянется к другой. Такая любовь не может пройти с годами, ибо души не меняются.

Но у Эрика с m-lle Даае несколько особый случай. Такое очаровательное юное создание просто не может почувствовать расположение к человеку с внешностью Эрика. Значит, в своих отношениях они должны как-то миновать эту вступительную стадию. Однажды он уже сделал попытку — пошел по пути музыки. Но музыка, как бы он сам к этому не относился — это его талант, а все-таки не душа, хоть он и живет ею. В общем, Габриэль, — теперь граф смотрел прямо в глаза охотнику, — не вмешивайся в чужую личную жизнь. Нам с тобой со своей бы разобраться.

У Ван Хельсинга на языке вертелись вопросы по поводу «согласилась на предложение» и«однажды уже сделал попытку», но последняя фраза Дракулы заставила его лишиться дара речи. Пока охотник пытался оправиться от удара ниже пояса, вампир как ни в чем не бывало продолжал:

— Итак, поговорим лучше про очаровательную госпожу Гольдштейн. Габриэль, думаю, ты понимаешь, что уничтожить ее придется тебе? Против моих сил она наверняка вооружилась, но вряд ли они рассчитывает в тот вечер встретиться с Левой Рукой Господа.

Ван Хельсинг, пришедший в себя, вклинился в монолог графа:

— Хорошо же у Вас получается! M-lle Даае поет, месье Лефет ее учит, я убиваю эту дьяволицу… Позвольте поинтересоваться, а чем занимаетесь Вы сами?

— А я руковожу, — совершенно серьезно ответил Дракула. — Сам понимаешь, Габриэль, каждый делает то, что умеет лучше всего. А ты, уж извини, никогда не был хорошим руководителем. Воин из тебя действительно фантастический, но командиром ты был никудышным.