Расмус-бродяга

Правда, ленсман был к ним добр. Ведь он явился вовремя и спас им жизнь. Остаток ночи они спали у него в желтом доме, а утром его служанка накормила их в кухне завтраком. А сейчас он сидел за столом и записывал все, что Оскар рассказывал ему про Лифа и Лиандера. К тому же он угостил Оскара сигарой. Хоть он и добрый, а все же в его власти отсылать мальчиков в приют, не спросив, хотят они того или нет. Поэтому Расмус старался стать незаметным и не попадаться ему на глаза.

— Я получил твое письмо, Оскар, — объяснил ленсман.

— Вчера поздно вечером. Я сидел на постоялом дворе. Как раз, когда подали кофе с пуншем, мне сказали, что кто-то желает поговорить со мной. Я велел сказать, что занят и не могу прийти. Лучше бы я этого не говорил. Потому что вдруг притащилась эта ядовитая старуха Фиа Карл Исак.

— Фиа Карл Исак, — повторил Оскар.

— Я никак не думал, что это Фиа Карл Исак… — Да, да, именно Фиа Карл Исак, маленькая, можно сказать, ядовитая старушка. Я сидел за столом, а она вошла и подала мне письмо. «Не дело сидеть за столом без толку за большую зарплату и не делать ровно ничего!» — сказала она и объяснила, что нашла это письмо. На полу у себя в сенях.

— Ах, эта Крошка Сара, — пробормотал Оскар.

— Она поняла, что речь идет о чем-то важном, ведь она прочитала письмо. И велела мне лишь принять меры.

— Фие надо дать медаль, — сказал Оскар.

— Да, и тебе, Оскар, надо дать медаль, — продолжал ленсман.

— Я был глуп и несправедлив, поверив служанке фру Хедберг, что им угрожал револьвером бродяга. Но, как только я получил письмо, понял, что Оскар невиновен. Я не такой дурак, чтобы не признавать своих ошибок.

Довольный Оскар кивнул.

— Да, да. «Теперь я тоже могу видеть», — сказала баба, отрезав себе веко. Хорошо, что под конец все выяснилось.

Он выдувал целые клубы дыма, а Расмус вдыхал его. Сигары пахли чем-то вкусным, господским. Он не сводил глаз с ленсмана и не переставал думать о приюте, хотя слушать ленсмана было так интересно.

Ленсман поблагодарил Оскара за то, что тот предупредил его, рассказал ему все про Анну Стину.

— Прочитав письмо, я помчался к фру. Хедберг и, оказалось, пришел вовремя. Ведь как раз вечером накануне она пришла в себя. И хотя я не думал, что Анна Стина способна на самое худое, но все же надежнее было арестовать ее.

— Как вы считаете, господин ленсман, поправится фру Хедберг? — с беспокойством спросил Оскар.

— Надеюсь, что поправится. Я только что был у нее и отдал ожерелье. Могу сказать, что она обрадовалась.

— Значит, в следующий раз она опять даст мне пятьдесят эре, — сказал Оскар.

— А что, Анну Стину арестовали?

— Конечно. Как раз, когда мы привели ее в тюрьму, Оскар убегал оттуда. Мы втроем пошли за ним следом, Бергквист, Андерссон и я.

— Этот Бергквист — баранья башка, — сказал Оскар.

— Может, ты и прав, но он лучше всех в полиции стреляет из револьвера. Может, ты, Оскар, заметил это прошлой ночью?

— Да, ни одна баранья башка не являлась на подмогу как раз вовремя.

Он поднялся со стула.

— Стало быть, я теперь свободный и могу уйти, когда захочу?

— Ясное дело. И вместе с этим толковым парнишкой из Вестерхаги… Ленсман посмотрел на Расмуса.

Расмус не стал ждать, что ленсман скажет дальше. Несколько секунд, и он оказался у двери, выскочил из дома и помчался во всю прыть. Но, услышав позади крик: «Подожди меня, Расмус!», он оглянулся и увидел бегущего к нему Оскара с подпрыгивающим рюкзаком на спине.

— Не позволяй ему забрать меня! — крикнул, задыхаясь, Расмус, когда Оскар догнал его.

— Я хочу остаться с тобой!

— Ой-ой-ой! — озабоченно воскликнул Оскар.

— Тогда скоро меня арестуют за похищение ребенка. Дети не должны бродяжничать.

— Ну, хотя бы до тех пор, пока кто-нибудь не захочет взять меня. Я скоро найду кого-нибудь.

В глубине души он сам в это не верил. Говоря эти слова, он чувствовал, что обманывает Оскара. Нет, он не верил, что найдется человек, который возьмет его к себе.

Но на этот раз он ошибся.

Они шли весь долгий день, и Расмус начал уставать.

— А где мы будем ночевать, как ты думаешь?

Оскар бодро топал по пыльной дороге. Он мог сколько угодно идти без устали.

— Да уж закуток, где можно поспать, всегда найдем, — успокоил он Расмуса.

— Где я только не спал с тех пор, как сбежал из приюта. Две ночи я спал на сеновалах, одну ночь в пустом доме на полу, одну у Крошки Сары и одну у ленсмана. Интересно, где сегодня придется ночевать, любопытно, если не знаешь заранее.

— Ой-ой-ой, до чего же любопытно! — засмеялся Оскар.

Расмус мечтательно поглядел на алое вечернее небо.

— Интересно, где мне придется спать все остальные ночи в жизни?

— Ой-ой-ой, как интересно!

Некоторое время они шли молча. Дорога была узкая и ухабистая, там и сям ее преграждала изгородь с воротами.

— Я сегодня открыл шестнадцать ворот, — заявил Расмус.

— Нарочно посчитал их. А вон впереди еще одни ворота, правда, они открыты.

— Да, на этой дороге всегда было много ворот, — сказал Оскар.

— Откуда ты знаешь? Ты что, ходил по ней раньше?

— Ходил, много раз.