Распродажа

С самого утра небо почернело от собравшихся грозовых туч, и в шесть пошел легкий моросящий дождь. К шести двадцати вдалеке уже слышались раскаты грома, напоминающие щелчки электрических разрядов во время замыкания, и в перерывах между ударами грома, из черного неба разрезая утренний воздух, вырывались сверкающие молнии, окрашивая свинцовые тучи в бордовые тона. Без двадцати семь, подрядился сильный ветер, жалобно завывающий в крышах домов, принеся с собой запах озона. Раскаты грома теперь более напоминали звук рвущейся бумаги. В семь пятнадцать яркая вспышка света, вспыхнув в обнесенном тучами небе, подсветив его, словно витринная лампочка, отразилась от окон северной части города и на головы всех спящих обрушилась гробовая тишина. Ни пения птиц, ни дуновения ветра, словно в этот миг время остановилось, так как замирает сердце, предчувствовавшее беду, как задыхается человек, чувствуя на своем плече руку незнакомца, как мать, потерявшая единственное дитя захлебывается в горьком плаче, не в силах произнести ни звука. И нарушая эту царившую меланхолию, прорезая нить реальности, ударил гром, да такой силы, что многие из горожан проснулись от его дикого стона. Словно вулкан, дремлющий безмятежным сном, длившимся веками, проснулся, и в необузданном гневе, выбрасывая из своего чрева, тоны и тоны раскаленной магмы, которая со стоном взметалась вверх, решил покарать людское племя.

Работающие дворники, двигаясь, наполняли кабину машины мерным, скребущим звуком. Сквозь ветровое стекло, по которому тоненькими ручейками сбегала вода, которую тут же сметала щетка дворника, Гарри видел стальную пелену — барьер, который прорывал ехавший бензовоз, но остававшийся несокрушимым для глаз, в попытке разглядеть что-то дальше тридцати метров. Кое-где были видны испарения, образованные тесной связью воды и разогретого асфальта, которые безнадежно пытались оторваться от поверхности земли, чтоб воспарить к небу, вновь прибиваемые к ней крупными дождевыми каплями. Казалось, что между небом и землей происходила кровопролитная баталия: раскаленная и избалованная земля сопротивлялась, холодному потоку воды, льющемуся из темных туч, пытающемуся охладить ее пыл.

Насвистывая себе по нос мелодию песни (скорее всего не из тех, что нравятся по настоящему, а ту, что ненавящего звучат в местных барах, запоминаясь отнюдь не приятным звучанием и хорошими вокальными данными певца, а простотой звучания и легкостью текста) Гарри сбросил скорость, потому что приблизился к повороту на мост. Тормоза пронзительно заскрипели. Застопорившиеся колеса заскользили по скользкой и мокрой дороге. Если бы он это не учел, то наверняка пролетел бы поворот, и пришлось бы сдавать задом, но Гарри сделал все вовремя, учтя все условия погоды, которые могли плачевно сказаться на управлении транспортным средством. Сбросив скорость до нужной, он пошел на поворот.

Сверкающие молнии, касаясь земли, неминуемо увлекались в глубь ее недр, как только освобождали свои сверкающие белые хвосты из материнских объятий туч. И как скорбный плач отца, рвя ушные перепонки, гремел гром.

Тяжелый бензовоз плавно вошел в поворот, и медленно начал взбираться на мост. Когда он миновал половину расстояния от начала до конца моста в бак, в котором плескался бензин, ударила молния. Отражение в боковых зеркалах вспыхнуло, ярким белым светом и ослепило Гарри. Будь бак полный то, скорее всего ничего бы не произошло, но он не был полон, так как часть бензина перекочевала в бензоколонку Стэнли. Взрыв бензобака и удар грома, многократно усилив друг друга, прозвучали так, словно огромный великан хватил кулаком по земле. Красный столп пламени, разорвал бак и разметал его разорванные части во все стороны, отбросив кабину бензовоза на другую сторону моста, куда при более благоприятных обстоятельствах мог бы доехать целый бензовоз. Бревенчатый мост, годами сносивший все тяготы своего существования, разорвало и бросило его остатки на дно иссушенной реки.

Гарри Ньюмэн, чудом оставшийся жить, отделавшись вывихом правой руки, несколькими выбитыми зубами, не многочисленными ушибами и синяками, провалялся в бессознательном состоянии в покореженной взрывом кабине до приезда медиков (через два года он вылезет из кабины, чтоб сходить отлить и по возвращению будет размазан по асфальту «скаутом» за рулем которого сидел упившийся в стельку водитель). Мосту же повезло куда меньше, чем Гарри. Его переломанные и разорванные в щепки сваи и перекрытия были разбросаны по руслу реки. Остатки моста — уцелевшие после взрыва бака бензовоза, выдвигаясь над склоном метров на десять, тянулись с обоих берегов, напоминая сломанные зубы, которые остались и по сей день, а сам мост никогда не возводился вновь и уж тем более в первозданном виде.