Когда каждое утро по будням приходится подниматься в половине шестого утра, к вечеру начинает выключать там же, где сел. Особенно в вечер пятницы, когда усталость в теле накапливается, как холестерин в крови, и Руслан, сидя в кресле перед телевизором и положив голову на спинку, чувствует, как погружается в черную воду сна. Поначалу он еще слышит телевизор…
72 мин, 37 сек 19633
И все же его трясет всякий раз, когда Лена звонит, и, принимая вызов, он отшучивается, не всегда удачно, только чтобы скрыть эту нервозность. Отец не спрашивает уже ни о чем, он всерьез думает, что Руслан или его сумасшедшая подруга попали на деньги, и надеется только, что Руслан не попробует продать квартиру, чтобы выбраться из этих долгов.
Мать и вовсе непонятно о чем думает, она молчит даже в те моменты, когда обычно с ним заговаривала.
+++
Дверь открывает Лена, хотя Руслан и привык уже к встречам с ее матерью на пороге. Настолько, что перестал пугаться и сейчас готовился уже выпалить, вытянувшись по струнке: «Добрый вечер, Галина Николаевна». Но при виде Лены, которая даже улыбается такому непривычному для нее и официальному Руслану, расслабляется, запустив руки в карманы толстовки.
— Проходи, — зовет Лена, открыв дверь шире. Руслан заходит настороженно, стреляет взглядом в сторону темной кухни и закрытой комнаты Галины Николаевны. — Мама не дома.
— М? Так время-то уже к ночи. Не волнуешься за нее? Пора уже быть дома.
— Нет, не волнуюсь. Я думаю, что мама достаточно взрослая и еще не такая уж старая, чтобы иногда ночевать не дома.
— А, — только и может ответить осознавший Руслан и тут же принимается снимать обувь. Получается, Лена знала, что дома никого не будет и что время достаточно позднее, можно и предложить другу переночевать у нее, чтобы не нарваться на неприятности возвращаясь.
Время не то чтобы лекарь, но прекрасная замазка. Нереальное, жуткое сделало в Руслане трещину, которая останется навсегда, но Лена словно бы вернулась после того разговора. Возможно, стоило просто дать ей понять, что миру она одолжения не сделает, а вот Руслану она очень нужна и важна. Первую неделю затишья Руслан еще дергался от ее звонков и сообщений, даже если это было в час дня. Потом начал успокаиваться, к тому же Лена теперь давала знать о себе чаще, чем раньше. Казалось, что после всего случившегося они стали ближе. Если раньше просто дружили, то теперь была дружба, проверенная самым жутким способом.
Лена доверилась полностью. Она могла пожаловаться на то, что чувствует себя исключенной из общества. Говорила, что, когда засыпает, ей тоже кажется, что на нее обрушились своей тяжестью все верхние этажи, и она под их обломками ворочается, задыхается и не может выбраться. Как проснувшись ночью обнаруживает, что тянется вверх, в попытке коснуться потолка, а от того, что не находит его над собой в этой темноте паникует еще больше.
Ничего этого Лена не рассказывала матери, потому что та смотрела с подозрением и узнавала, сколько будет стоить прием психолога. Из человека, спасшего когда-то Лену, дав ей любящую семью, она тоже почти стала предателем.
И в образовавшемся вокруг Лены вакууме отчуждения был только она и Руслан. Потому что он не лицемерил, не врал ей и не притворялся, что все в порядке. И потому что Руслан все равно не отрекся.
Забылись снова и зарытые котята, и прочие грехи. Когда ужас коснулся жизни Руслана, казалось, что замазка времени слетела с тех воспоминаний и трещины эти стали шириться, но стоило оставить их в покое — и снова пришло время с шпателем и ведерком цемента.
— А вернется она когда? Утром или днем? — продолжает Руслан, входя в комнату. Лена сворачивает окна на экране компьютера, задергивает шторы. Они живут на третьем этаже, и от середины комнаты уже видно улицу внизу. Руслан знает, что иногда Лене кажется, будто снизу из темноты кто-то наблюдает за ней.
— Она не предупреждала. Да и какая разница?
— М. Думал, что раз ее нет… — Руслан улыбается своей победной улыбкой, но вспоминает, что Лена — не те девочки, с которыми можно спать. Что Лена — должна оставаться неприкосновенной и чистой, даже от него. Даже ценой чужих жизней. И, смутившись тому, что хотел намекнуть на секс, смеется неловко и искусственно, не закончив фразу. Но Лена, будто одобряя его мысли, садится на кровать у подоконника.
— Боялся, что я снова уйду бродить по городу ночами? Искать неприятности? — предполагает серьезно Лена, но обиды нет. Она похожа сейчас на алкоголика, которого застали трезвым, и теперь она может спокойно спросить: «А ты думал, что я тут пью?». В вопросе этом некая даже гордость за себя, и Руслан понимает, что ей кажется — она выкарабкалась. Настолько, чтобы стать ближе к нему. Стать достойной Руслана. Они поменялись ролями.
Он уже и сам забывает, почему для него секс с ней был табу. Потому что Лена была богоподобна? Так ведь была, сейчас это казалось только личной бредовой фантазией. Потому что Лена должна была оставаться чистой? Да Руслан ей трупы закапывать помогал, какая уж тут чистота. К тому же он уверен, что после всего случившегося он более чем достоин того, чтобы осквернить свою же святыню.
И Руслан, пока как бы примеряясь, подсаживается на кровать рядом, почти вплотную к девушке.
— Значит, могу тобой гордиться? Или без ножа охота не идет?
Мать и вовсе непонятно о чем думает, она молчит даже в те моменты, когда обычно с ним заговаривала.
+++
Дверь открывает Лена, хотя Руслан и привык уже к встречам с ее матерью на пороге. Настолько, что перестал пугаться и сейчас готовился уже выпалить, вытянувшись по струнке: «Добрый вечер, Галина Николаевна». Но при виде Лены, которая даже улыбается такому непривычному для нее и официальному Руслану, расслабляется, запустив руки в карманы толстовки.
— Проходи, — зовет Лена, открыв дверь шире. Руслан заходит настороженно, стреляет взглядом в сторону темной кухни и закрытой комнаты Галины Николаевны. — Мама не дома.
— М? Так время-то уже к ночи. Не волнуешься за нее? Пора уже быть дома.
— Нет, не волнуюсь. Я думаю, что мама достаточно взрослая и еще не такая уж старая, чтобы иногда ночевать не дома.
— А, — только и может ответить осознавший Руслан и тут же принимается снимать обувь. Получается, Лена знала, что дома никого не будет и что время достаточно позднее, можно и предложить другу переночевать у нее, чтобы не нарваться на неприятности возвращаясь.
Время не то чтобы лекарь, но прекрасная замазка. Нереальное, жуткое сделало в Руслане трещину, которая останется навсегда, но Лена словно бы вернулась после того разговора. Возможно, стоило просто дать ей понять, что миру она одолжения не сделает, а вот Руслану она очень нужна и важна. Первую неделю затишья Руслан еще дергался от ее звонков и сообщений, даже если это было в час дня. Потом начал успокаиваться, к тому же Лена теперь давала знать о себе чаще, чем раньше. Казалось, что после всего случившегося они стали ближе. Если раньше просто дружили, то теперь была дружба, проверенная самым жутким способом.
Лена доверилась полностью. Она могла пожаловаться на то, что чувствует себя исключенной из общества. Говорила, что, когда засыпает, ей тоже кажется, что на нее обрушились своей тяжестью все верхние этажи, и она под их обломками ворочается, задыхается и не может выбраться. Как проснувшись ночью обнаруживает, что тянется вверх, в попытке коснуться потолка, а от того, что не находит его над собой в этой темноте паникует еще больше.
Ничего этого Лена не рассказывала матери, потому что та смотрела с подозрением и узнавала, сколько будет стоить прием психолога. Из человека, спасшего когда-то Лену, дав ей любящую семью, она тоже почти стала предателем.
И в образовавшемся вокруг Лены вакууме отчуждения был только она и Руслан. Потому что он не лицемерил, не врал ей и не притворялся, что все в порядке. И потому что Руслан все равно не отрекся.
Забылись снова и зарытые котята, и прочие грехи. Когда ужас коснулся жизни Руслана, казалось, что замазка времени слетела с тех воспоминаний и трещины эти стали шириться, но стоило оставить их в покое — и снова пришло время с шпателем и ведерком цемента.
— А вернется она когда? Утром или днем? — продолжает Руслан, входя в комнату. Лена сворачивает окна на экране компьютера, задергивает шторы. Они живут на третьем этаже, и от середины комнаты уже видно улицу внизу. Руслан знает, что иногда Лене кажется, будто снизу из темноты кто-то наблюдает за ней.
— Она не предупреждала. Да и какая разница?
— М. Думал, что раз ее нет… — Руслан улыбается своей победной улыбкой, но вспоминает, что Лена — не те девочки, с которыми можно спать. Что Лена — должна оставаться неприкосновенной и чистой, даже от него. Даже ценой чужих жизней. И, смутившись тому, что хотел намекнуть на секс, смеется неловко и искусственно, не закончив фразу. Но Лена, будто одобряя его мысли, садится на кровать у подоконника.
— Боялся, что я снова уйду бродить по городу ночами? Искать неприятности? — предполагает серьезно Лена, но обиды нет. Она похожа сейчас на алкоголика, которого застали трезвым, и теперь она может спокойно спросить: «А ты думал, что я тут пью?». В вопросе этом некая даже гордость за себя, и Руслан понимает, что ей кажется — она выкарабкалась. Настолько, чтобы стать ближе к нему. Стать достойной Руслана. Они поменялись ролями.
Он уже и сам забывает, почему для него секс с ней был табу. Потому что Лена была богоподобна? Так ведь была, сейчас это казалось только личной бредовой фантазией. Потому что Лена должна была оставаться чистой? Да Руслан ей трупы закапывать помогал, какая уж тут чистота. К тому же он уверен, что после всего случившегося он более чем достоин того, чтобы осквернить свою же святыню.
И Руслан, пока как бы примеряясь, подсаживается на кровать рядом, почти вплотную к девушке.
— Значит, могу тобой гордиться? Или без ножа охота не идет?
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 18 из 19
