Рассказ «Баба-жаба»

О любви главбуха к пище в курилке слагались легенды. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из менеджеров не рассказывал, что видел, как главбух ест колбасу, как она неэротично тряся подбородками, ест бананы, как запихивает в себя бутерброды, сделанные из длинных батонов. Глядя на то, как Ольга Валерьевна достает из сумки длинный бутерброд, как широко открывает рот и слегка запрокидывает голову, прежде чем съесть его, Семен думал, что ей нужно начать выступать в цирке. Ведь она вполне может составить конкуренцию шпагоглотателям. Только её номер будет называться «бутербродоглотатель». Поначалу Семен шутил и смеялся вместе со всеми, но позже ему стало до тошноты противно смотреть на то, как она ест. Его стал бесить запах пищи. Его раздражало, как главбух широко открывает рот, прежде чем запихнуть в него кусок торта, как она закрывает глаза, когда проглатывает пищу, будто проталкивая её глазными яблоками. В телепередаче про животных Семен видел, как подобным образом поступают лягушки. Только перед ним каждый день сидела не лягушка, а жаба, гигантская баба-жаба со стервозным характером и ужасным запахом. Одни только груди, вечно лежащие на крышке стола, чего стоили. Огромные и бесформенные, похожие на бурдюки, заполненные водой… Когда Семен смотрел на них, ему хотелось взять шило и бить по ним, дырявя и выпуская наружу воду, или что там в них… Но он не делал этого, хотя всегда хотелось. А ещё он хотел бы использовать эти безобразные мешки, заполненные жиром, как боксерские груши и колотить по ним кулаками, пока они не сдуются, а потом завязать узлом на спине главбуха.

До чего же ему надоели куски мяса и хлебобулочных изделий, летящие на его стол и ему в лицо, когда Ольга Валерьевна пыталась говорить по телефону с набитым едой ртом. А её чавканье просто сводило с ума. Когда она портила воздух, у Семена начинались приступы удушья и слезились глаза. Однажды, не выдержав, он подошёл к директору и прямо сказал:

— Геннадий Ефимович, я устал от того, что Ольга Валерьевна целыми днями ест. Ладно ест, так она пердит и чавкает… Может, вы пересадите меня в соседний кабинет, к менеджерам? Я даже согласен работать в вашей приёмной, если стол там поставить…

Директор молчал, пристально вглядываясь в лицо Семена, а потом захохотал.

— Может, ты в моём кабинете хочешь поработать?

— Нет, я… — Семен почувствовал, что краснеет. — Может, мой стол от её стола отодвинуть, или пластиковую перегородку поставить? Я так больше не могу…

Геннадий Ефимович давился от смеха, а потом хлопнул Семена по плечу, лицо его вдруг стало серьезным, вены на лбу вздулись.

— Знаешь, Сёма, сейчас в стране кризис. Ты, конечно, неплохой бухгалтер, как специалист ты меня устраиваешь, но… что-то менять ради тебя одного я не буду! Кто ты такой? Тебе работать надоело? Хочешь пополнить армию безработных?

— Нет, — тихо ответил Семен, глядя в пол.

— Тогда иди и работай. И помни, что незаменимых людей нет.

— Хорошо, я понял, — низко склонив голову, Семен побрел к бухгалтерии, спиной чувствуя насмешливый взгляд Рогова.

Когда он вошёл в кабинет и плюхнулся на стул, Ольга Валерьевна посмотрела на него с торжествующей улыбкой, будто обо всём знала. Семен улыбнулся ей в ответ, а про себя подумал: «Чтоб ты лопнула, сука жирная! Жаба!». Улыбка сползла с лица главбуха. Она словно прочитала мысли Семена, что ему показалось странным.

Как-то Семен засиделся в офисе дольше обычного. Ему нужно было сделать квартальный отчёт. Закончив, Семен потянулся, чувствуя, как поскрипывают позвонки, снял с вешалки пальто и вышел из кабинета.

Когда Семен проходил через проходную, вечно угрюмый охранник посмотрел на него, как на врага народа, но ничего не сказал. Выйдя на крыльцо, Семен стоял и курил, выпуская изо рта струи табачного дыма, наслаждаясь вечерней прохладой. На небе светился жёлтый диск луны. Деревья гнулись на ветру, слегка поскрипывая, будто жалуясь кому-то на свою судьбу. Глянув на кабинет Рогова, Семен увидел, что окно директорского кабинета распахнуто настежь, а жалюзи трепещутся по ветру, как разрезанный на куски парус.

«Надо сказать этому спящему красавцу, охраннику, чтобы закрыл окно», — подумал Семен, затушив сигарету. Он развернулся и замер, приоткрыв рот. Прямо в дверях сидел огромный чёрный пес. Он смотрел на Семена и рычал. Семен посмотрел на большие клыки пса, с которых на холодный бетон капали хлопья слюны, на его светящиеся неестественно красным светом глаза, и внутри Семена всё похолодело от ужаса. Этот пёс был очень похож на чёрного волка, которого Семен не так давно видел в зоопарке, куда водил пятилетнего племянника. А вдруг это и есть тот волк? Вдруг он сбежал из клетки?