Рассыпая пепел

Гарри решил не терять времени в лавочках Лютного переулка, а сразу набрать всё необходимое в аптеке Мунго. Дождавшись, когда Тэдди отвлечётся, забрался внутрь и, тщательно сверяясь со списком, набрал целую сумку ингредиентов. Туда же сунул взятую в Отделе тайн книгу. В коридоре он нос к носу столкнулся с Мэгги.

— Мистер Поттер! Вы вернулись?

— Нет, я… пришёл кое-кого проведать, — нашёлся Гарри.

— Кого?

— Больного из сто пятой палаты. Мы с ним вчера тесно общались. Как он?

— Из сто пятой? — удивилась Мэгги. — Странно. Ну… состояние крайне тяжёлое.

— Правда? А что с ним? — Тут уж настал черёд удивляться Гарри: старик из сто пятой никогда не выглядел умирающим.

— Последствия Сектумсемпры.

— Что?!

Внезапная мысль возникла в голове, и Гарри помчался в отделение тяжелобольных. Старик из сто пятой палаты выглядел ужасно: многочисленные раны кровоточили, в палате стоял отвратительный запах гниющего мяса.

— Кто навёл на вас Сектумсемпру? — сходу спросил Гарри.

Старик медленно повернул голову и вдруг с неожиданной злостью прошипел:

— А разве ты не знаешь, Поттер?

Столько ненависти было в его взгляде, что Гарри ошеломлённо отступил назад, к выходу. Но больше всего поразило то, что сквозь глубокие морщины проглянули знакомые черты. Он уже видел этого человека в той, нормальной жизни! На фото в архиве аврората!

— Пошёл прочь! — прокричал старик, когда Гарри открыл рот, чтобы спросить имя больного. — Ненавижу тебя!

Гарри покинул палату. В прострации он медленно брёл по коридору и вдруг взгляд упал на приоткрытую дверь сто шестой палаты. Неподвижно лежащий на постели человек был накрыт с головой. Гарри подошёл и откинул покрывало. Бледная, как мел, кожа, запавшие глаза и заостренные черты лица.

— Кто это? — спросил Гарри подошедшую Мэгги.

— Мистер Дэф. Скончался полчаса назад. Родственников у бедняги не осталось. Ждём могильщиков.

— Сто шестьдесят холодных лет в могиле проведу… — вспомнил вдруг Гарри.

— Что? — не поняла Мэгги.

— Ничего… А мистер Хоуп из сто седьмой палаты, — спросил Гарри. — Какой у него диагноз?

— Там нет никакого мистера Хоупа, — возразила Мэгги.

«Сто семьдесят холодных лет мне не встречать рассвет, ведь жизнь покинула меня, надежды больше нет».

— Надежды больше нет, — произнёс Гарри услышанные от Фатмы строки.

— Да, Хоупа нет, — подтвердила медсестра. — И не было никогда.

— Сто пятьдесят холодных лет таится в теле враг. Враг… в палате сто пять. Да, он там. Хоуп пропал, зато появился Дэф. Надежда исчезла, смерть пришла. Это аллегория, просто цифры расставлены в другом порядке. Но что Фатма ещё говорила? — Гарри стал мучительно вспоминать, пока Мэгги подозрительно глазела на него. — Сто сорок… долгих лет пройдут в пещере мертвецов, когда… в тоске печальной я… умру, в конце концов. Сто четвёртая. Кто, кто лежит в сто четвёртой палате?! — выкрикнул он, окончательно напугав медсестру.

Поняв, что та в ступоре и ничем ему не поможет, Гарри кинулся в сто четвёртую палату и… остолбенел.

Прислонился к дверному косяку, потом хрипло спросил у запыхавшейся Мэгги:

— Что… с ним?

— Кома. Доктор говорит, жить осталось пару часов или меньше.

— В пещере мертвецов, — пробормотал Гарри.

— Что? А да! Его действительно привезли из пещеры Волдеморта. Никто так и не знает, какому заклятию он подвергся.

— Я знаю! — вдруг воскликнул Гарри. — Я! У вас есть Вивос Редитум?! Есть или нет?!

Мэгги лишь ошеломлённо смотрела на него, Гарри махнул рукой и рванул было на выход, но потом вернулся к медсестре и, стараясь сохранять спокойствие, размеренно произнёс:

— Сегодня в девять часов придут авроры. Не открывай им и никого не пускай. И сторожу передай, чтобы не открывал, иначе вас убьют.

Гарри аппарировал на площадь Гриммо, когда пробило двенадцать, хотя по ощущениям должно быть не более одиннадцати. Открывая дверь, молил судьбу, чтобы фортуна благоволила ему, и Гермиона оказалась дома. Она была расстроена, в заплаканных глазах застыла боль пополам с разочарованием. Неужели она настолько любит Рона, что полдня лила из-за него слёзы? Протягивая сумку с ингредиентами, Гарри удовлетворённо отметил, как на бледных губах Гермионы появляется улыбка, но потом вспомнил, что время решило устроить русские горки, и сказал:

— Ты должна приготовить своё зелье сейчас.

— Почему? — удивилась она.

— В Мунго умирает человек. Ему осталось жить… час, может, чуть больше. Если ты поторопишься, то спасёшь ему жизнь.

— Человек? Кто? Ты его знаешь?

— Да, и очень хорошо, — горько кивнул Гарри.

— Я, конечно, с радостью, но разве в больнице не могут ему помочь? Там ведь профессионалы.

— Да, но, чтобы поставить диагноз, нужно время, а его-то как раз нет.

— Подожди. Они не знают диагноз, а ты знаешь? — недоверчиво спросила Гермиона.

— Да. Так уж вышло, — усмехнулся Гарри.

— Но я не понимаю…

— Я прошу тебя, все вопросы потом. Приготовь своё зелье и отправляйся в Мунго, в палату сто четыре. Там всё поймёшь.

— А ты?

— Мне нужно кое-кому помочь, и я должен поторопиться, потому что время не ждёт.