Равновесие льда

Гаруг кивнул, понимая, что это действительно так. Влюбленные всегда глупеют, а он тогда делал глупость за глупостью. Ну что стоило сразу попросить ветра не трогать Дориана, так же, как его самого? Ладно, когда лечил, там нельзя было иначе. Но потом бы просто лег рядом, отогрел потихоньку, не свалился бы, слишком долго пробыв в тепле.

И второй раз, когда долечивал, сам едва-едва придя в себя — что стоило оставить комнату нагреваться, а самому уйти? Нет, зачем-то лег рядом, украдкой огладил чешую на боку, мелкую, едва осязаемую пальцами. Дориан немного отличался от остальных нагов. Если у тех верхняя часть туловища была вполне человеческая, с самой обычной кожей, то у него едва ощутимыми чешуйками было покрыто абсолютно все. И волосы тоже золотистые, и глаза того же цвета… Ожившая золотая статуя, гибкая, хищная, опасная.

Вот опять задумался, потерялся в воспоминаниях о тех минутах, пока лежал рядом.

— Прости, — прозвучавший голос отца вернул в реальность. Гаруг изумленно взглянул на него и обнаружил, что отец сгорбился, закрыв лицо ладонями. И голос из-под них звучал глухо, убито.

— Это вина моей крови, что ты родился таким. Проклятье нашего народа, перепутанные души и тела.

— Вот как… — пробормотал Гаруг.

Это многое объясняло. Он с самого детства знал о своей неправильности. Кому как не шаману увидеть в своем ученике странность и начать разбираться, в чем же дело. А дело было просто: женская душа в мужском теле. Вроде бы и ничего страшного, если так подумать, но…

Душа — женская. И желания у души порой женские.

А тело — тело обязывает быть мужчиной.

Раньше проблем не было: он уверенно шел мужской дорогой, не подозревая, что что-то может пойти не так. А теперь влюбился. В мужчину. И был обязан выбирать, кем остаться. Идти ли дальше, как шел, или же стать на новый путь, который так никогда и не получится пройти до конца.

У мужского тела ведь никогда не будет детей…

В ту ночь Гаруг так ничего и не решил. И сам измучился, и отца не успокоил, оставил в совершенно растрепанных чувствах.

Он бы тянул и дальше, если бы не напомнили: нельзя с таким колебаться. В тот день они с Дорианом наводили порядок в изрядно запущенном саду, когда вдруг налетел ветер, принес тучи, из которых посыпался крупный град. В дом убежать не успели, далеко было, так и стояли, пока Дориан не додумался поставить воздушный щит. А додумался он не сразу, потому что Гаруг невольно подался ближе, чувствуя недовольство духов. И только короткий выдох, когда ему прилетело градиной по плечу, немного отрезвил нага.

— Гаруг? — Дориан кажется решил, что тому досталось сильнее, чем показалось поначалу — он не видел раньше полуорка таким пришибленным. Но тот только растирал плечо, молчал. Потом тяжело произнес:

— Нам надо поговорить.

Он-то надеялся на понимание, но… Свившийся кольцами напротив Дориан хмурился, переспрашивал, но так будто ничего и не понял. Ни про душу, ни про выбор пути, ни про гнев духов, которые были расстроены нерешительностью шамана.

— Я просто приму тебя таким, какой есть, — заявил Дориан. — Со всеми твоими душами и духами, ясно? Решать тебе, не неволю.

От такого стало в конец тошно.

— Если я пойду путем женщины — то должен буду стать тебе женой, — попытался достучаться до него Гаруг.

Но Дориан только отмахнулся, повторив, что примет любого. Вот и что с ним было делать? Гаруг не знал. Знал только, что нужно решать что-то, пока не стало совсем поздно.

Глава 7

— Каким путем идешь ты?

— Мне проще, — отец слабо улыбнулся.

Выглядел он бледнее обычного — хотя куда уж — и каким-то помятым, насколько может быть помятым эльф. Но на откровенность шел охотно, очень уж хотел помочь запутавшемуся в себе сыну.

— У нас слишком многие страдают от проклятья. Все перепуталось, понимаешь? И я пробовал оба пути.

— И?

— Первый — с твоей матерью. Второй… Не понравилось. Не повезло с мужчиной. С тех пор один.

Почему-то после этого Гаругу стало лучше. С Дорианом ему ведь повезло. Легче было задать вопросы, от которых уши невольно прижимались в смущении. И легче было услышать ответы.

Да, можно было спросить все у всезнающей техники, Гаруг даже видел некоторые моменты, просто не вдавался в подробности. Но узнать об этом от отца, который тоже пробовал такое, было почему-то проще. И потом, учась идти таким путем, он вспоминал тихий голос, спокойные советы и пояснения. От этого становилось не так тяжело терпеть.

Дориана как раз не было дома, опять уехал за своими амулетами. И в его отсутствие принять решение стало легко, как будто с глаз ушла пелена. Наверное, слишком привык, что все вдвоем и вдвоем, и все идет как идет. А остаться одному было странно и почти непривычно. Поэтому навстречу вернувшемуся нагу Гаруг вышел особенно торопливо, боясь увидеть, что тот опять еле ползет.