Равновесие льда

В остальном жизнь текла по-старому. Дориан отъедался, уже напоминая самого себя, чешуя опять зазолотилась, вернув былой лоск. Гаруг ходил на работу, занимался потихоньку готовкой. По вечерам они опять сидели, разговаривая обо всем. Дориан теперь особенно много рассказывал о своих походах по другим мирам. Пообещал как-нибудь взять с собой Гаруга, как подвернется что-нибудь подходящее.

Жизнь была тихая, и почти что семейная. Почему-то Дориану очень нравилось это слово, хотя все остальное казалось странным. Просто дом внезапно стал… Домом? Не просто лежбищем и местом, куда можно было приползти после очередного путешествия, а местом, где его ждали, и куда хотелось вернуться.

В этом он убедился, когда пришлось на несколько дней уехать в другой город. Невероятное везение: амулет с его силой сам очутился в Сольване, даже бегать не пришлось. Привезла какая-то саламандрочка, решившая поступать в местный институт. Дориану даже выпрашивать амулет особо не пришлось, девушка согласилась отдать его почти сразу, затребовав в обмен самую малость: посидеть с ней в кафе, сделав вид, что это свидание, чтобы профессор, к которому она неровно дышала, имел возможность приревновать студентку.

Дориан посмеялся, но на подобную мелочь согласился сразу. И уже сидя за столиком, видя, как млеет от его комплиментов саламандрочка, внезапно понял: это ему совершенно неинтересно. Нет, свое дело он сделал, и даже суровый саламандр, сидевший неподалеку, действительно поглядывал, что это за красавец-наг к его студентке клеится. Но… Дориан понимал, что добавить еще капельку обаяния, немного красноречия, чуточку лести — и забыла бы саламандра об этом самом профессоре, упала бы в объятья золотистого нага и считала бы, что так и надо. Только ему этого ни капли не хотелось.

Он мурлыкал ей на ушко приятность — а хотелось, чтобы рядом сидела не какая-то незнакомая девчонка, а Гаруг, и это ему можно было сказать что-нибудь эдакое, чтобы смуглые щеки потемнели от румянца. Его хотелось покорить и впечатлить, только вот с Гаругом нужно было совсем иначе. И, добыв амулет, забрав его силу почти мимоходом, Дориан отправился домой с четким пониманием: это все не просто желание тела.

Кажется, он всерьез влюбился.

Гаруг же маялся. Зима пошла на убыль, снег начал таять, уже топталась на пороге весна — а он все никак не мог додумать и решиться.

Что именно от него хотел Дориан, Гаруг прекрасно понимал. Еще давно, только-только начав работать и присматриваться к местным, удивился, заметив странное: бывает, двое одного пола вместе. А то и не двое, но таких он только один раз видел. Помучив планшет, убедился, что не ошибся: здесь, в Сольване, даже были разрешены магические союзы, равные полноценным бракам. У слишком многих народов брак освящался магией, вот и тут вывернулись, сделали чем-то таким же.

Тогда это лишь удивило шамана, не более. Он немного поизучал вопрос со всех точек зрения, удивился, обнаружив весьма специфическую информацию, покачал головой да и забыл. До тех пор, пока не пришло понимание, что Дориану он вовсе не безразличен. Вот после этого и потерял шаман покой, не зная, что делать.

С одной стороны, Дориан был ему весьма симпатичен. Да, молодой еще маг, но потенциал виден сразу, как и ум. Да, раньше чудил, но ведь взялся за этот ум, хоть и с чужой помощью. Зато теперь растет, развивается, и на кривую дорожку обратно сходить не спешит. И вообще, наг Гаругу просто нравился, хотя бы характером. Очень хотелось помочь ему с поисками амулетов, стать надежным помощником, чтобы было на кого положиться в чужих мирах, чтобы не довел опять до такого, как в этот раз.

С другой стороны, было совершенно непонятно, чего Дориан ждет от этого союза. Да, вместе жить было приятно, быт как-то сам собой улегся, магией тоже вместе интересовались — Гаруг подумывал посетить какого-нибудь здешнего мастера, как денег поднакопит, попроситься в ученики, чтобы лучше разбираться, чем Дориан занимается. Но одно дело взаимная симпатия, а другое дело что-то большее.

Что-то настолько большее, чтобы менять свой путь, полностью и безоговорочно, без права вернуться.

В конец запутавшись, он пошел советоваться с отцом, с которым почти боялся видеться. Чувствовал себя виноватым, но ничего поделать не мог, мялся у границы тумана и дальше шагнуть не решался, поворачивал обратно к привычным снам.

Площадка в горах встретила его знакомым холодом и ярким солнцем. Кажется, тут тоже была весна — что-то такое ощущалось в воздухе, странное, терпкое, едва уловимое. Сев на краю, у самого обрыва, с которого было видно убегающее куда-то вниз ущелье, Гаруг терпеливо ждал. Долго, очень долго. Он уже думал, что отец не придет, когда уловил чужое дыхание. На плечо легла рука, и отец сел рядом. Помолчал немного, давая осознать, что он тут, и собраться с духом.

— Тебя давно не было. Что-то случилось?

— Я боюсь, — внезапно признался Гаруг.

— Чего именно?

— Выбрать путь. Уходя в другой мир, не боялся. А здесь боюсь.

— Ты влюбился, — отец как всегда читал в его душе, как в открытой книге.