Райниэль. Душа врага

Я смотрю на него, потом на Эйнара, и чувствую пронзительную, накрывающую меня с головой волну нежности, и произношу, глядя в глаза цвета летнего неба, те, ради которых я готов не только жить, но и умирать:

— Его жизнь намного ценнее моей.

Я люблю тебя, мой Эйнар, мой мальчишка, мой безрассудно смелый воин, но видимо, в этой жизни нам не суждено быть вместе — Купель не сможет вернуть меня, ибо я все, без остатка, отдал тебе. Но ты, ты сможешь впоследствии занять достойное место среди членов моего Дома. А для этого… Для этого мне нужно переговорить с темноволосым медиком с глазу на глаз, и я приглашаю его на прогулку по базе. Райкер тоже было поднимается, но Эйнар удерживает его, полагая, что я объясню Джейкобу непонятные медицинские моменты, и мы покидаем отсек. Несколько минут мы идем молча, и дорога приводит нас к ангару. Я усаживаюсь прямо на опору и предлагаю Джейкобу присоединиться. А потом… Потом я начинаю тот самый нелегкий разговор, в котором я должен буду довериться человеческому существу…

— Выслушайте меня очень внимательно, Джейкоб. От того, насколько правильно вы меня поймете, зависит жизнь вашего юного друга.

Мне сложно подбирать слова, объясняя существу иной расы то, что я впитал в себя с молоком матери. Еще сложнее мне рассказывать постороннему о своих чувствах, но ради его жизни… можно и не такой подвиг совершить. Айерсон тоже рискует своей жизнью, стало быть, он должен понимать, из-за чего пойдет на риск.

— Моя Искра пробудила память его души. Это можно будет заглушить, — произношу я.

— Думаешь, он согласится? — спрашивает Айерсон, незаметно для себя переходя на «ты».

— Я не буду спрашивать его, — отвечаю я и смотрю Айерсону прямо в глаза, — потому что он выдаст себя раньше времени, а этого допустить никак нельзя. Нужен глубинный нейрозондаж — такое практикуется у вас.

— Да, — кивнул Айерсон. — Но это опасно.

— Ему нужно время. Если его физиология не прекратит изменения, то через года два-три можно будет снять блокаду. Он должен будет прибыть в Империю…

— Зачем?

— Чтобы занять своем место в моем Доме.

— Райниэль… — медленно произносит медик. — Ты умалчиваешь о главном. Почему ты не можешь забрать его с собой? Если эти изменения необратимы, тебе проще сейчас по-тихому увезти его к себе на родину.

— Мой истребитель поврежден, Джейкоб, — я впервые называю медика по имени. — До границ Империи я не дотяну, сверхсветовых двигателей на конструкции этой модели не предусмотрено. Это тяжелая машина для ближнего боя. Я не подал сигнала в нужное время — прошло уже более трех часов.

— Это не все причины, — проницательно замечает Айерсон.

— Ты веришь мне? — неожиданно для самого себя спрашиваю я.

— Сейчас — нет. О чем ты умалчиваешь, Райниэль? Ты не лгал, когда говорил о своих чувствах к Эйнару, ты не лгал, заявляя, что его жизнь для тебя ценнее. Но ты чего-то не договариваешь. Не хватает нескольких деталей в этой мозаике.

— Ты прав… — слова горечью оседают на губах. — Цена… дело в цене. Я отдал свою Искру Эйнару, почти все, что у меня было.

— И того, что осталось… — продолжает Джейкоб, и я вижу понимание и сожаление в карих глазах. — Потому что для тебя его жизнь ценнее…

— Потому что для меня, — эхом повторяю я, — его жизнь — самое ценное в этой Вселенной.

Некоторое время мы просто молчим, думая каждый о своем.

— Я сумею скрыть следы твоего вмешательства и заменить цветовой спектр Искры. Это технически не сложно. Но вот нейроблокада памяти… Она действительно необходима или это просто мера предосторожности?

— И то, и другое, — не скрываю я. Маски сброшены. Я предельно откровенен, как и доктор.

— Что ж… Для этого потребуется время, но, думаю, что смогу справиться. На какие изменения в физиологии мне стоит обратить внимание в первую очередь?

— Цвет кожи. И скорее всего разрез глаз. Внутренние изменения смогут заметить только сканеры.

— Чем ты думал… — начал было Айерсон, но осекся. Я понимаю его невысказанную мысль, и решаю, что все же стоит ответить:

— Я не думал. Я просто хотел, чтобы он жил.

Видимо, Айерсон переговорил с Райкером, потому что тот не проявляет открытой враждебности. Прошло еще несколько относительно спокойных дней из небольшого срока, отпущенного нам Великой. Эйнар делит свои ночи со мной на узкой кровати, позволяя мне вести к вершинам наслаждения нас обоих. С каждым разом он становится все более открытым, более раскрепощенным в физической близости. Тем не менее, я не позволяю себе довести единение до логического конца. Подобная привязка ему не нужна. Он вступит в брак позже, влекомый долгом перед Домом. И может быть однажды мы встретимся вновь…