Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
139 мин, 3 сек 14979
Эта ночь — последняя… я ощущаю это всем своим существом… уже через несколько часов все изменится напрочь. И осознавая это, я отдаю ему все, что у меня есть — все свои ласки, все свои поцелуи, снова и снова шепча его имя… Мягкая, гладкая кожа так и плавится под моими руками. Он тянется за лаской, подставляет распухшие губы под мои поцелуи, постанывая от удовольствия, накатывающего на него волнами. Мой мальчишка… он еще не подозревает, что через пару часов наше недолгое счастье оборвется… Но он будет жить. Я целую жарко, накрываю своим телом так, что оба наших члена соприкасаются. Он стонет уже во весь голос, а я начинаю движение, медленно, неторопливо, и он выгибается в моих руках, просит, умоляет… Прокладываю дорожку из поцелуев по светлой коже, покрытой легкими бисеринками пота… Я запомню вкус твоей кожи и унесу это с собой в вечность… Горечь комом подкатывает к горлу, я наклоняюсь над его широко разведенными бедрами, и он кричит, захлебываясь от разрядки, что даруют ему мои губы…
Я смотрю на него, утомленного, обнаженного… Лазурные глаза сияют, он прижимается ко мне и закрывает глаза… Спи, сердце мое… Мне же нужно немного — всего лишь полюбоваться тобой, тем, как ты улыбаешься во сне, как подрагивают твои ресницы — чуть-чуть, едва заметно… Глажу слегка отросшие за время пребывания на планете светлые волосы, удивляясь их мягкости. Ты прекрасен, возлюбленный мой. Я благодарен Великой за то, что смог познать это счастье — быть с тобой, любить тебя… Я только прошу тебя, живи…
Утро приносит свои коррективы. Джейкоб врывается в наш отсек, поднимая нас заявлением о десантном боте, идущим в нашу сторону. Особого выбора нет — или они, или десант. Что ж, плен, так плен. Истребитель придется уничтожить — технология не должна попасть в руки людей. А я… мне и так осталось немного. Эйнар заверяет меня, что все будет хорошо и дает мне слово, что мне не причинят вреда. Он не видит скептических взглядов Айерсона и Райкера, наивно полагая, что его послушают. Он ошибается, я понимаю это. Но его наивная, почти детская вера в справедливость потрясает меня.
Провинция Кхаари
Дом Дейраат
Второй месяц лета, 25 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Я медленно прихожу в себя. Отец держит меня на руках, рядом с ним стоит на коленях хмурый и сосредоточенный Арринейль и бережными легкими движениями вытирает мое лицо влажным полотенцем. А я бьюсь в рваных судорогах, потому что память возвращается ко мне сразу вся, полностью, и она подобна смерчу, уничтожающему все на своем пути, принося на своих призрачных крыльях только боль.
И сквозь эту невыносимую, выламывающую кости боль, я шепчу только одно имя, в одночасье ставшее для меня всем:
— Эйнар, мой мальчишка… Свет мой… Эйнар… живи, слышишь? Только живи…
Я не могу сказать, сколько времени длится мое безумие. Но оба моих отца были рядом, помогая мне справиться, не позволяя мне сдаться или сломаться под напором бьющих фонтаном эмоций. И когда все заканчивается, я бессильно откидываю голову на колени Тайнирэлю и жадно глотаю воздух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Выровняв дыхание, я кое-как поднимаюсь сам, слегка пошатываясь, дрожа от накатившей слабости, что последовала за столь сильным эмоциональным выбросом, и внимательно смотрю на обоих отцов:
— Думаю, мне есть, что рассказать вам. Через час в моих покоях.
Они не задают излишних вопросов, давая мне время собраться с силами, а я возвращаюсь в тишину своих личных комнат, чтобы принять душ и переодеться в традиционные церемониальные одежды. Ибо тот разговор, который предстоит мне, даже не разговор, а объяснение и… просьба о принятии подобного союза — все это будет очень нелегким, учитывая натянутые отношения Империи и Республики. При том немаловажном условии, что мой мальчик все еще жив… Но если мои чувства не обманывают меня, то… у нас есть призрачный шанс на вероятное счастье.
Горячая вода омывает мое ослабленное тело. Я вдыхаю пряно-горькие пары растворенных в обжигающе-горячей воде ароматных масел. Белесый туман клубится над ее поверхностью в небольшом овальном бассейне, выложенном изнутри зеленым необработанным камнем с шероховатой поверхностью. Мельлаахар, камень умиротворения, добывается в шахтах на северо-востоке провинции, в горах Кхаари. И шахты, и сами горы, и вся провинция принадлежат моему Дому уже много тысяч лет.
Я смотрю на него, утомленного, обнаженного… Лазурные глаза сияют, он прижимается ко мне и закрывает глаза… Спи, сердце мое… Мне же нужно немного — всего лишь полюбоваться тобой, тем, как ты улыбаешься во сне, как подрагивают твои ресницы — чуть-чуть, едва заметно… Глажу слегка отросшие за время пребывания на планете светлые волосы, удивляясь их мягкости. Ты прекрасен, возлюбленный мой. Я благодарен Великой за то, что смог познать это счастье — быть с тобой, любить тебя… Я только прошу тебя, живи…
Утро приносит свои коррективы. Джейкоб врывается в наш отсек, поднимая нас заявлением о десантном боте, идущим в нашу сторону. Особого выбора нет — или они, или десант. Что ж, плен, так плен. Истребитель придется уничтожить — технология не должна попасть в руки людей. А я… мне и так осталось немного. Эйнар заверяет меня, что все будет хорошо и дает мне слово, что мне не причинят вреда. Он не видит скептических взглядов Айерсона и Райкера, наивно полагая, что его послушают. Он ошибается, я понимаю это. Но его наивная, почти детская вера в справедливость потрясает меня.
7. Райниэль
Тейлаат — Империя темных альвовПровинция Кхаари
Дом Дейраат
Второй месяц лета, 25 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Я медленно прихожу в себя. Отец держит меня на руках, рядом с ним стоит на коленях хмурый и сосредоточенный Арринейль и бережными легкими движениями вытирает мое лицо влажным полотенцем. А я бьюсь в рваных судорогах, потому что память возвращается ко мне сразу вся, полностью, и она подобна смерчу, уничтожающему все на своем пути, принося на своих призрачных крыльях только боль.
И сквозь эту невыносимую, выламывающую кости боль, я шепчу только одно имя, в одночасье ставшее для меня всем:
— Эйнар, мой мальчишка… Свет мой… Эйнар… живи, слышишь? Только живи…
Я не могу сказать, сколько времени длится мое безумие. Но оба моих отца были рядом, помогая мне справиться, не позволяя мне сдаться или сломаться под напором бьющих фонтаном эмоций. И когда все заканчивается, я бессильно откидываю голову на колени Тайнирэлю и жадно глотаю воздух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Выровняв дыхание, я кое-как поднимаюсь сам, слегка пошатываясь, дрожа от накатившей слабости, что последовала за столь сильным эмоциональным выбросом, и внимательно смотрю на обоих отцов:
— Думаю, мне есть, что рассказать вам. Через час в моих покоях.
Они не задают излишних вопросов, давая мне время собраться с силами, а я возвращаюсь в тишину своих личных комнат, чтобы принять душ и переодеться в традиционные церемониальные одежды. Ибо тот разговор, который предстоит мне, даже не разговор, а объяснение и… просьба о принятии подобного союза — все это будет очень нелегким, учитывая натянутые отношения Империи и Республики. При том немаловажном условии, что мой мальчик все еще жив… Но если мои чувства не обманывают меня, то… у нас есть призрачный шанс на вероятное счастье.
Горячая вода омывает мое ослабленное тело. Я вдыхаю пряно-горькие пары растворенных в обжигающе-горячей воде ароматных масел. Белесый туман клубится над ее поверхностью в небольшом овальном бассейне, выложенном изнутри зеленым необработанным камнем с шероховатой поверхностью. Мельлаахар, камень умиротворения, добывается в шахтах на северо-востоке провинции, в горах Кхаари. И шахты, и сами горы, и вся провинция принадлежат моему Дому уже много тысяч лет.
Страница 28 из 39
