Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
139 мин, 3 сек 14980
В прозрачной зеленой воде, так и льнущей к моему телу, таится мощная энергия Нэйрота и самого Мельлаахара. Я знаю это, потому что именно Скрижаль сейчас питает меня силами моего Дома, помогая телу вновь обрести былую силу и подвижность, а удивительный камень становится источником моего душевного равновесия, делясь своей гармонией, что так необходима мне в эти минуты. Я неохотно покидаю уютную обстановку ванной комнаты, умиротворенный, спокойный, и почти уверенный в себе и своих силах. Впереди — неизвестность. И я должен сделать шаг, чтобы выстроить линию вероятного совместного будущего, наиболее благоприятную в тех условиях, что окружают меня сейчас. И пока мне есть к кому стремиться, я буду искать новые пути для достижения заветной цели.
Черная ткань с серебряным шитьем — цвета моего Дома — превосходно отражает то, что творится сейчас внутри меня. На смену отчаянию приходит надежда, но несколько минут спустя снова сменяется пронзительным одиночеством и страхом. Умиротворение, владевшее мною еще несколько минут назад, осыпается прахом к моим ногам. И отражение моего облика в широком зеркале лишь демонстрирует то, как плохо я владею собой в эти минуты. Слишком быстрая смена эмоций, слишком заметны они для окружающих — меня можно читать, как раскрытую книгу, без особых усилий.
Еще раз придирчиво осмотрев себя, я понимаю, что уже пора, но намеренно тяну время. Я никогда и ничего не боялся так, как этого предстоящего разговора. О том, что он будет тяжелым, я предполагаю уже заранее. Меня страшит даже не сам разговор, а его результат. Если… если мне придется выбирать между долгом перед своим Домом и зовом сердца… Проще будет вырвать сердце из груди. Ибо если…
Зеркало, у которого я так и стою, не решаясь покинуть собственную спальню, показывает мне лишь внешнее: мой зеркальный двойник — высокий бледный мужчина, одетый в узкие штаны, шервани с длинными рукавами, талию его обвивает широкий пояс без ножен для оружия… Волосы собраны в высокий хвост и сколоты серебряной заколкой. Остроконечное левое ухо обвивает серебряный кафф с тонкой подвеской, инкрустированной мелкими алмазами. И бесконечная тревога, осевшая где-то на дне темных глаз…
Подавляю вздох и отхожу от зеркала. Больше ничего, что отражает мое положение в Доме я не одену. Это все, что нужно для предстоящего разговора. Иных украшений сегодня я себе не позволю, потому что через несколько минут я буду отчаянно умолять о милости. А тот, кто просит, должен быть скромен и… Криво усмехаюсь — дань традиции. По-другому нельзя.
Я встречаю обоих отцов в просторной гостиной, жестом предлагаю им занять небольшой, но уютный диван и становлюсь перед ними на колени. Слова сейчас излишни, они лишь разрушат торжественность момента. Их лица сразу же становятся серьезными и настороженными. А я… Беру их руки и кладу узкие теплые ладони себе на виски… Проще один раз показать… чем долго и пространно рассказывать.
Они видят все, от начала и до конца. Мне нечего скрывать. Моя душа и мое сердце открыты. Потому что…
— Я люблю тебя… — эти три простых слова выбивают почву у меня из-под ног, я не могу дышать, не могу совладать со своими эмоциями, и всего лишь на мгновение они вырываются из-под жесткого ментального контроля, взрываясь перламутровым мерцанием вокруг нас. Безумец! Что же ты делаешь? Я проклят, не иначе, потому что сейчас, услышав твое признание, я разорву себя на части, только бы… Только бы не позволить тебе наделать глупостей…
Они все видят моими глазами, чувствуя и испытывая те же самые эмоции, что и я в тот тяжелый период своей жизни. И когда перед самым моментом моей смерти я разрываю ментальную связь, они оба словно приходят в себя и молча переглядываются. Я вижу изумление и что-то еще такое странное и непонятное в их глазах, что-то очень знакомое, но не могу точно назвать это чувство или ощущение. Не вдаваясь в особые раздумья, я покорно простираюсь перед ними ниц. Потому что с этого момента моя жизнь, мои чувства — все это зависит только от их решения. Но я знаю также и то, что теперь они тоже знают о том, что это существо, пусть и принадлежащее к иной расе, иному миру, этот человеческий мальчишка с лазурными глазами — мой Истинный партнер, мое сердце, моя душа, иначе мой Дар был бы отвергнут, и часть моей Искры не прижилась бы в нем, и не позволила бы спасти его жизнь.
Долго, очень долго в гостиной стоит звенящая тишина. Отцам не нужны вербальные слова, весь их диалог ведется в ментальном пространстве, а я… я вспоминаю золотистые, коротко стриженные волосы моего мальчика, его неумелые, но искренние поцелуи… робкую улыбку… отчаянно-горький шепот и красивое мускулистое тело, что плавилось в моих руках, и осознаю, что ради того, чтобы увидеть его вновь, я пойду на все…
Тейлаат — Империя темных альвов
Провинция Тактареет
Миндаар, столица Империи
Третий месяц осени, 13 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Райниэль ри-Дейраат
Коммандер флота
Его Императорского Величества
Вейриэля ри-Райатаа
Империи Тейлаат — темных альвов
Черная ткань с серебряным шитьем — цвета моего Дома — превосходно отражает то, что творится сейчас внутри меня. На смену отчаянию приходит надежда, но несколько минут спустя снова сменяется пронзительным одиночеством и страхом. Умиротворение, владевшее мною еще несколько минут назад, осыпается прахом к моим ногам. И отражение моего облика в широком зеркале лишь демонстрирует то, как плохо я владею собой в эти минуты. Слишком быстрая смена эмоций, слишком заметны они для окружающих — меня можно читать, как раскрытую книгу, без особых усилий.
Еще раз придирчиво осмотрев себя, я понимаю, что уже пора, но намеренно тяну время. Я никогда и ничего не боялся так, как этого предстоящего разговора. О том, что он будет тяжелым, я предполагаю уже заранее. Меня страшит даже не сам разговор, а его результат. Если… если мне придется выбирать между долгом перед своим Домом и зовом сердца… Проще будет вырвать сердце из груди. Ибо если…
Зеркало, у которого я так и стою, не решаясь покинуть собственную спальню, показывает мне лишь внешнее: мой зеркальный двойник — высокий бледный мужчина, одетый в узкие штаны, шервани с длинными рукавами, талию его обвивает широкий пояс без ножен для оружия… Волосы собраны в высокий хвост и сколоты серебряной заколкой. Остроконечное левое ухо обвивает серебряный кафф с тонкой подвеской, инкрустированной мелкими алмазами. И бесконечная тревога, осевшая где-то на дне темных глаз…
Подавляю вздох и отхожу от зеркала. Больше ничего, что отражает мое положение в Доме я не одену. Это все, что нужно для предстоящего разговора. Иных украшений сегодня я себе не позволю, потому что через несколько минут я буду отчаянно умолять о милости. А тот, кто просит, должен быть скромен и… Криво усмехаюсь — дань традиции. По-другому нельзя.
Я встречаю обоих отцов в просторной гостиной, жестом предлагаю им занять небольшой, но уютный диван и становлюсь перед ними на колени. Слова сейчас излишни, они лишь разрушат торжественность момента. Их лица сразу же становятся серьезными и настороженными. А я… Беру их руки и кладу узкие теплые ладони себе на виски… Проще один раз показать… чем долго и пространно рассказывать.
Они видят все, от начала и до конца. Мне нечего скрывать. Моя душа и мое сердце открыты. Потому что…
— Я люблю тебя… — эти три простых слова выбивают почву у меня из-под ног, я не могу дышать, не могу совладать со своими эмоциями, и всего лишь на мгновение они вырываются из-под жесткого ментального контроля, взрываясь перламутровым мерцанием вокруг нас. Безумец! Что же ты делаешь? Я проклят, не иначе, потому что сейчас, услышав твое признание, я разорву себя на части, только бы… Только бы не позволить тебе наделать глупостей…
Они все видят моими глазами, чувствуя и испытывая те же самые эмоции, что и я в тот тяжелый период своей жизни. И когда перед самым моментом моей смерти я разрываю ментальную связь, они оба словно приходят в себя и молча переглядываются. Я вижу изумление и что-то еще такое странное и непонятное в их глазах, что-то очень знакомое, но не могу точно назвать это чувство или ощущение. Не вдаваясь в особые раздумья, я покорно простираюсь перед ними ниц. Потому что с этого момента моя жизнь, мои чувства — все это зависит только от их решения. Но я знаю также и то, что теперь они тоже знают о том, что это существо, пусть и принадлежащее к иной расе, иному миру, этот человеческий мальчишка с лазурными глазами — мой Истинный партнер, мое сердце, моя душа, иначе мой Дар был бы отвергнут, и часть моей Искры не прижилась бы в нем, и не позволила бы спасти его жизнь.
Долго, очень долго в гостиной стоит звенящая тишина. Отцам не нужны вербальные слова, весь их диалог ведется в ментальном пространстве, а я… я вспоминаю золотистые, коротко стриженные волосы моего мальчика, его неумелые, но искренние поцелуи… робкую улыбку… отчаянно-горький шепот и красивое мускулистое тело, что плавилось в моих руках, и осознаю, что ради того, чтобы увидеть его вновь, я пойду на все…
Тейлаат — Империя темных альвов
Провинция Тактареет
Миндаар, столица Империи
Третий месяц осени, 13 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Райниэль ри-Дейраат
Коммандер флота
Его Императорского Величества
Вейриэля ри-Райатаа
Империи Тейлаат — темных альвов
Страница 29 из 39
