Райниэль. Душа врага

— Райкер, придурок, опусти оружие! — кричит мой юный воин, но сержант медлит исполнить его приказ. Недоумение написано на его лице просто тейлаатской вязью глифов. Я молчу, мне нечего ему сказать, Эйнар ругается. На помощь, как это ни странно, приходит медик. Он просто отбирает ствол у сержанта, отвешивая ему хорошую такую затрещину, тот только потирает затылок, что-то беззлобно ворча, и удивление настигает уже меня.

— Бластер я пока попридержу у себя, — спокойно произносит Айерсон и устраивается на небольшом диване. Похлопав по свободному месту рядом с собой, он смотрит на Райкера и тот, продолжая ворчать, медленно присоединяется к нему. Бластер ложится Айерсону на колени, из него изымается энергетический элемент и исчезает в нагрудном кармане десантного комбинезона. — Так мне будет спокойнее, — поясняет медик мне, при этом глядя на Райкера. Тот лишь опускает голову, краснеет, но молчит. Эйнар тянет меня за руку, и мы занимаем места на другом диванчике, только в отличие от Райкера и Айерсона, мы сидим тесно прижавшись друг к другу, и мой воин нежится в моих объятиях. Айерсон смотрит по очереди то на меня, то на Эйнара, а потом почему-то улыбается, но молчит.

— Райниэль спас мне жизнь, — начинает свой рассказ Эйнар.

— А ты значит, в благодарность… — но медик не дает своему крутому на расправу товарищу закончить предложение, отвешивая еще одну затрещину. Райкер сжимает зубы и демонстративно не смотрит на меня.

— Нет, сержант, — произношу я. — Благодарность к тому, о чем вы подумали, не имеет ни малейшего отношения. Все гораздо проще и сложнее одновременно. И если вы — друзья Эйнара, как он в том уверен, вы сможете ему помочь.

— В чем? — настораживается Райкер.

— Что вы знаете о тейлаат? — обреченно вздыхаю я. Оба бойца смотрят на меня с недоумением. — Значит, ничего… Тогда начнем с сотворения мира…

— Если речь идет о вас, как об ином виде, то не очень много, — произносит Айерсон. — У наших видов схожая физиология только внешне, внутренне же… — тут он задумался, — я не уверен, но вы функционируете как-то иначе, и это связано с энергией.

— Хорошо, — киваю я. — Моя раса достаточно древняя и очень агрессивная. То, что я открою вам не должно будет выйти дальше стен этого места, потому что за обладание этой тайной вас уничтожат оба вида — и мой, и ваш. Шутки закончились.

Оба бойца резко посерьезнели и уже более внимательно посмотрели на меня.

— Эйнар — мой Истинный партнер, вторая половина моей души. Для вашей расы — это сказки, потому что вы никак не можете найти ответы на свои извечные вопросы, создавая множественные религии, каноны и запреты. Я мало знаю о вашей расе. Но традиции и знания моего народа уходят своими корнями на многие миллионы лет назад. Наша душа — это энергия. Искра. Матрица генетической памяти. Энергия в первозданном виде. Ею можно поделиться только с тем, кто является твоей половиной.

— Зачем ты говоришь нам об этом, тейлаат? — враждебно спрашивает Райкер.

— Медик Айерсон, если не затруднит — просканируйте Эйнара своим прибором, — прошу я. Эйнар нехотя поднимается и подходит к Айерсону, а Райкер с удивлением смотрит на него и спрашивает:

— Он что — тейлаат?

Айерсон активирует прибор, прикрепленный к браслету левой руки, и сканирует Эйнара. По мере вывода данных на дисплей, его глаза округляются все больше и больше. Он с изумлением смотрит сначала на меня, потом на Эйнара и восклицает:

— Этого просто не может быть!

Эйнар возвращается в мои объятия, а Райкер лезет к сканеру, пытаясь понять, что так взволновало друга.

— Три недели назад по местному времени, — продолжаю я, — я вытащил пилота из готовой взорваться спасательной капсулой. Согласно вашему сканированию, повреждения, полученные Эйнаром, были практически несовместимы с жизнью, более того, его организм сейчас продолжает регенерировать и готовится к физиологическому преобразованию, как вы оба уже смогли заметить.

— Каким образом? — воскликнул Райкер, а Айерсон посмотрел на меня, снова на Эйнара и задумчиво произнес:

— Значит, фиолетовый оттенок — это и есть Искра?

— Правильно. Без этого он не смог бы жить. Это возможно скрыть? — интересуюсь я. Джейкоб смотрит на меня несколько ошарашенно:

— Что именно?

— Мое вмешательство. Можно ли его скрыть от ваших приборов? Сделать так, чтобы вместо фиолетового цвета там было что-то иное, то, что не отличалось бы от нормальной картины функционирования его организма?

— Не понимаю… — произносит медик, а я… я лишь качаю головой. Никто не обещал, что будет легко.

— Вы должны понимать, что все это очень серьезно. И что ваше собственное правительство пустит его на опыты, если информация о чудесном исцелении дойдет до ушей… кто там у вас главный? Впрочем, неважно.

— В принципе, это возможно… — кивает головой медик. Райкер молчит, исподлобья глядя на меня, а потом вдруг спрашивает:

— Зачем тебе это, тейлаат? Что тебе до его жизни?