Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
139 мин, 3 сек 14986
И словно в ответ на мои мысли рядом со мной возникает она, великая, непостижимая, вечно юная и вечно прекрасная — Владычица Виирдаану, та, что хранит в себе множество миров. От ее красоты можно ослепнуть, ибо она затмевает собой свет солнца и мерцание жизни: медовые волосы забраны в высокую затейливую прическу, переплетенную с живыми жемчужно-белыми цветами. Локоны длинных волос обрамляют безупречный овал лица, а миндалевидные янтарные глаза, опушенные густыми ресницами, хранят в себе всю мудрость Вселенной от начала и до конца времен. Причудливый изгиб бровей, одна их которых медленно приподнимается, демонстрируя удивление, напоминает размах крыльев Драконов. На тонких губах, цветом напоминающих спелую вишню, играет легкая полуулыбка. Стройный стан затянут в изумительное, цвета ночного неба, сияющего мириадами звезд, платье. И вся она такая хрупкая, уязвимая, и в то же время — сильная, могущественная.
— Ты не должен быть здесь, Райниэль, — слышу я нежный приятный голос.
— Владычица… — склоняюсь я в низком поклоне.
— Твое время еще не пришло, — укоризненно качает головой прекрасная Дева.
— Моя Искра…
— Твоя Искра скоро воссоединится с тобой, — улыбается она. — Смотри!
Пространство вокруг нас сжимается и снова расширяется, и перед моими глазами предстает граница владений Империи, на которой я вижу шаттл, окруженный Имперским Гвардейским Флотом.
— Что это? — спрашиваю я.
— Твоя судьба, — загадочно отвечает Виирдаану. — Тебе пора, Райниэль. Не ищи понапрасну встреч со мной.
— Великая… — только и успеваю произнести я, и в следующее мгновение…
— Живи, слышишь?! Живи, прах тебя побери!
Этот голос я узнаю из тысячи.
— Райниэль, не смей! Не смей сдаваться, во имя Создателя!
Его не спутать ни с одним другим ни в одном из миров Владычицы.
— Я люблю тебя… — и я чувствую, как живительная, мерцающая в лазурной крови энергия заполняет мое тело, возвращая силы и надежды. — Я люблю тебя, Райниэль, — слышу я безмерно усталый, полный горечи и боли любимый голос. — Не оставляй меня вновь…
Квадрат 37
Нейтральная зона
Третий месяц лета, 15 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Эйнар Греннон
Адмирал Военного
Космического Флота
Республики Вейр
Три часа спустя
Это было больно. Нет, не физически. Но после того, как процедура была закончена, я бьюсь на руках у Джейкоба, пытаясь остановить поток злых, горячих слез. Я вспомнил, я все вспомнил. Хаотичные обрывки моей памяти постепенно соединились в единое целое, а я сижу на полу, возле медицинской платформы, на которой валяются провода, соединенные с датчиками, глотая горько-соленую влагу, щедро льющуюся из моих глаз.
— Райниэль, зачем? Зачем? — повторяю я снова и снова, не в силах сдержать собственные эмоции. Глубоко поглощенный своим горем, я не слышу ни передвижений Джейкоба по отсеку, ни шипения пневмошприца, приставленного к моему плечу. Лишь когда очень продолжительное время спустя успокоительное начинает действовать, и эмоции сходят на нет, оставляя после себя тяжелый осадок, я осознаю, что Джейкоб сидит рядом и обнимает меня, что Райкер смотрит на нас обоих, и на лице его лежит печать глубокой задумчивости.
— Спасибо вам… — шепчу я, глядя по очереди на своих друзей. — За то, что были рядом, за то, что покрывали нас, за то, что подставлялись сами.
Они лишь молча кивают, потому что сейчас, в этот сокровенный момент, все слова излишни. Еще какое-то время мы все молчим. Каждый думает о своем. Затем я мягко отстраняюсь от Джейкоба, поднимаюсь и иду привести себя в порядок. Из зеркала в умывальнике на меня смотрит мальчишка с красными глазами и зареванным лицом. Мальчишка… Райниэль видел меня таким, какой я в душе, а значит, он видел мою душу… и полюбил… душу?
В какое-то мгновение в глазах снова темнеет, а потом я вижу… раскаленный песок и жаркое солнце, пылающую капсулу и свое распростертое тело. Многочисленные ожоги и переломы, кровь на стенах горящей капсулы… И он… мой Райниэль… подбегает к покореженному металлу, срывает оружие с пояса и бросает его на красный песок. А потом лезет в капсулу за мной. Через несколько минут после того, как он вытащит мое бесчувственное тело, и едва успеет оттащить как можно дальше от капсулы, она исчезнет в краткой вспышке аннигиляции.
Я вижу… как он осматривает меня, как на мгновение расширяются его миндалевидные глаза, темные, как самая глубокая ночь, как в них появляется сначала недоверие, переходящее в изумление, а потом и в… нежность и отчаяние…
Я вижу, как он подхватывает меня на руки — бережно, осторожно, и почти бегом несет к своему истребителю. И уложив на песке, тащит свою аптечку, ищет лекарства, но ничего не помогает, и он в отчаянии бьет кулаком по песку, поднимая его в воздух… На краткое мгновение красный песок искрит, переливаясь под палящим солнцем Хейдоса, и в глазах Райниэля вдруг загорается безумная, отчаянная надежда.
— Ты не должен быть здесь, Райниэль, — слышу я нежный приятный голос.
— Владычица… — склоняюсь я в низком поклоне.
— Твое время еще не пришло, — укоризненно качает головой прекрасная Дева.
— Моя Искра…
— Твоя Искра скоро воссоединится с тобой, — улыбается она. — Смотри!
Пространство вокруг нас сжимается и снова расширяется, и перед моими глазами предстает граница владений Империи, на которой я вижу шаттл, окруженный Имперским Гвардейским Флотом.
— Что это? — спрашиваю я.
— Твоя судьба, — загадочно отвечает Виирдаану. — Тебе пора, Райниэль. Не ищи понапрасну встреч со мной.
— Великая… — только и успеваю произнести я, и в следующее мгновение…
— Живи, слышишь?! Живи, прах тебя побери!
Этот голос я узнаю из тысячи.
— Райниэль, не смей! Не смей сдаваться, во имя Создателя!
Его не спутать ни с одним другим ни в одном из миров Владычицы.
— Я люблю тебя… — и я чувствую, как живительная, мерцающая в лазурной крови энергия заполняет мое тело, возвращая силы и надежды. — Я люблю тебя, Райниэль, — слышу я безмерно усталый, полный горечи и боли любимый голос. — Не оставляй меня вновь…
8. Эйнар
Флагман «Грифон»Квадрат 37
Нейтральная зона
Третий месяц лета, 15 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Эйнар Греннон
Адмирал Военного
Космического Флота
Республики Вейр
Три часа спустя
Это было больно. Нет, не физически. Но после того, как процедура была закончена, я бьюсь на руках у Джейкоба, пытаясь остановить поток злых, горячих слез. Я вспомнил, я все вспомнил. Хаотичные обрывки моей памяти постепенно соединились в единое целое, а я сижу на полу, возле медицинской платформы, на которой валяются провода, соединенные с датчиками, глотая горько-соленую влагу, щедро льющуюся из моих глаз.
— Райниэль, зачем? Зачем? — повторяю я снова и снова, не в силах сдержать собственные эмоции. Глубоко поглощенный своим горем, я не слышу ни передвижений Джейкоба по отсеку, ни шипения пневмошприца, приставленного к моему плечу. Лишь когда очень продолжительное время спустя успокоительное начинает действовать, и эмоции сходят на нет, оставляя после себя тяжелый осадок, я осознаю, что Джейкоб сидит рядом и обнимает меня, что Райкер смотрит на нас обоих, и на лице его лежит печать глубокой задумчивости.
— Спасибо вам… — шепчу я, глядя по очереди на своих друзей. — За то, что были рядом, за то, что покрывали нас, за то, что подставлялись сами.
Они лишь молча кивают, потому что сейчас, в этот сокровенный момент, все слова излишни. Еще какое-то время мы все молчим. Каждый думает о своем. Затем я мягко отстраняюсь от Джейкоба, поднимаюсь и иду привести себя в порядок. Из зеркала в умывальнике на меня смотрит мальчишка с красными глазами и зареванным лицом. Мальчишка… Райниэль видел меня таким, какой я в душе, а значит, он видел мою душу… и полюбил… душу?
В какое-то мгновение в глазах снова темнеет, а потом я вижу… раскаленный песок и жаркое солнце, пылающую капсулу и свое распростертое тело. Многочисленные ожоги и переломы, кровь на стенах горящей капсулы… И он… мой Райниэль… подбегает к покореженному металлу, срывает оружие с пояса и бросает его на красный песок. А потом лезет в капсулу за мной. Через несколько минут после того, как он вытащит мое бесчувственное тело, и едва успеет оттащить как можно дальше от капсулы, она исчезнет в краткой вспышке аннигиляции.
Я вижу… как он осматривает меня, как на мгновение расширяются его миндалевидные глаза, темные, как самая глубокая ночь, как в них появляется сначала недоверие, переходящее в изумление, а потом и в… нежность и отчаяние…
Я вижу, как он подхватывает меня на руки — бережно, осторожно, и почти бегом несет к своему истребителю. И уложив на песке, тащит свою аптечку, ищет лекарства, но ничего не помогает, и он в отчаянии бьет кулаком по песку, поднимая его в воздух… На краткое мгновение красный песок искрит, переливаясь под палящим солнцем Хейдоса, и в глазах Райниэля вдруг загорается безумная, отчаянная надежда.
Страница 33 из 39
