Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать

Он пожимает плечами, почти беспомощно, потому что совсем не уверен в том, что Джеку стоит знать о том, чего Гейб так боялся. Чтобы случайно не подать идею. Или все же стоит, чтобы он как раз даже случайно не натворил чего-нибудь, от чего Гейбу придется либо бежать, либо драться с ним?

И думать толком не получается, потому что Джек опять решает, что настало время целоваться, и делает это как-то так, что Гейб умудряется мгновенно обо всем забыть.

Схлынувшее было возбуждение возвращается, только немного другим. Ровное, медленно растекающееся по венам прирученным пламенем, и от него не хочется мгновенно содрать с себя одежду, развернуться к Джеку спиной и наклониться, а наоборот, хочется подождать, потянуть время, продляя удовольствие, и помечтать о том, что будет, когда они наконец-то доберутся до отеля.

— Зря т-ты ему это рссказал, брат, — очень тяжело вздыхает кто-то рядом. Гейб как-то ухитрился забыть, что они тут не одни и вокруг толпа народу, что люди смотрят, и вообще, заниматься тем, чем они занимаются, лучше там, где никого нет. Наверное, именно поэтому он крупно и тяжело вздрагивает, да еще и пугается чужого голоса. И вроде бы ничего такого не случилось, но Джек разворачивается, прикрывая его собой, и меняется.

От мягкого, ласкового плюшевого мишки, пару секунд назад целовавшего Гейба, как святыню, не остается вообще ничего. Вместо него перед Гейбом сейчас стоит кто-то очень опасный, злой, напряженный, готовый порвать любого при малейших признаках угрозы.

Угрозы, кстати, нет, потому что молодой, помятый и до невменяемого состояния пьяный мужик, который с ними заговорил, никак не тянет даже не подобие опасности. Его достаточно ткнуть пальцем в лоб, чтобы он свалился и больше не встал.

С чего Джек так, м-м-м, возбудился?

Гейб присматривается, принюхивается, вспоминает обращение «брат» и понимает, что перед ними, скорее всего, альфа. Своих омег от чужих альф принято защищать? Или это просто какие-то брачные альфьи ритуалы — нарычать на всех вокруг, а то чего их тут носит?

— Эй, омежка! — Мужик не только пьяный, но и крайне тупой. Все остальные вон тихо разбежались, еще пока Джек разворачивался, а этот продолжает сидеть и хлопать мутными глазами. — Тебе тоже в кайф над ним и… Изд… Издватся? Дразнить и не д-давать. Общать. И не делать. Да ты не злись, брат. Я ж ток спросить.

— У-у-у-у, — вздыхает Джек, мгновенно успокоившись. — Как все плохо-то. Мужик, ты б больше не пил, хватит тебе уже.

— Плвать, — отмахивается альфопьянь стаканом. — Хже не буит. Отвть, омежка. Нравится?

Гейбу вот это существо не интересно абсолютно, он гладит Джека по спине, двумя пальцами вдоль позвоночника, от шеи вниз, и искренне наслаждается едва заметной дрожью. Одно, не сказать чтобы сильно интимное, прикосновение — и такая реакция. Просторы для всяких экспериментов открываются просто сказочные, и Гейб даже зажмуривается, представляя себе, что он может сделать с Джеком. Потом, когда они останутся одни.

— Омжка! — вопит мужик.

— Отстань от него, — советует Джек. — И проспись.

— Пусть отвтит! Для тбя ж спршиваю, идиот.

Крайне интеллектуальная беседа, угу. Гейб лезет пальцами под футболку Джек, находит цепочку с жетонами и тянет их к себе.

Группа крови, резус-фактор, социальный статус, религия, имя-фамилия, номер социального страхования. Ну в общем-то, ожидать чего-то другого было бы глупо. Разве что значок рядом со статусом удивляет — альфа в паре, это-то с чего?

— Джек, — зовет Гейб и машет жетоном у него перед носом. — Это что?

— М-м-м, — ржет мужик. — У меня ткой же. Счвствую. Нпвезло, брат. Выпьем?

— Это жетоны, — удивленно отзывается Джек. — У тебя же такие же. А, или статус?

— Угу, он.

— Я потом расскажу, ладно?

Гейб мгновенно преисполняется чернющих подозрений и ревности и немного придушивает смеющегося хрен знает почему Джека. Потом обнимает его и пристраивает голову на его плечо.

Мужик смотрит на них со злостью и завистью, пьет, похоже, водку, длинными, жадными глотками, и заваливается на спину.

— Что с ним вообще такое, Джек? — Гейбу почему-то кажется, что тот должен знать ответ.

Вместо Джека отзывается мужик, неожиданно трезвым голосом:

— Милый Себастиан со мной. Очаровательный нежный мальчик, мой омега, ублюдочная скотина. Вон он.

Он машет рукой куда-то в сторону, и там вроде никого нет, но, присмотревшись, Гейб обнаруживает, что там кого-то трахают. Толком ничего не видно, но движения достаточно характерные, ошибиться невозможно.

— Сочувствую, — вздыхает Джек.

— Я ему цветы-шмотки-подарки-отпуск, а он глазки в пол, я боюсь, ты докажи, что мне не будет больно. А сам ебется со всем, что движется. И хочет, чтобы я смотрел. Потому что имеет право и он — не моя собственность. Но плати за него я, любовников не понравившихся тоже я бей. На хуй так жить. Без него было лучше. И тебе без твоего тоже, мужик. Потом поймешь.

— То, что у тебя так, совсем не значит, что так у всех, — не соглашается Джек. — Станет лучше…

— … надо только дождаться, ыгы. Третий год уже так. Хреново.