Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
270 мин, 22 сек 15468
Вместо того, чтобы послать Джека куда подальше, Гейб поехал с ним в отпуск, трахался до одури, зевал ему в подмышку, пил принесенную им воду, ел, опираясь спиной на его грудь. И сейчас хочет пойти и найти ему еду. Чистую одежду. Залезть вместе с ним в душ и не выбираться оттуда пару дней подряд.
О господи, почему все должно быть так?
Самое забавное, что ему нормально. Нормально вот так.
— У него опять такое лицо, видишь? — бурчит Лена. — Это ненормально, ну. Ненормально, что он таким стал. Надо что-то делать!
— Это природа, Лена. Ничего ты с этим не сделаешь, — отзывается Станислав. — Ему не просто нормально — прости, командир, что мы о тебе в третьем лице, — ему хорошо. А то, что он еще вчера сомневался, логично. Ну не мог он не сомневаться, после того как годами считал, что его будут унижать, бить и заставят рожать. Но ему хорошо, и Моррисон с ним ничего не сделает. А с тобой может, особенно если ты будешь пытаться убедить командира в том, что он должен его бросить.
— На хрена так жить, когда природа все решает за тебя?
— Ну… им проще. Нашел своего истинного — и жизнь становится прекрасной. Красота, благодать с первой попытки и совместная смерть от старости.
Гейб перестает их слушать, разворачивается и уходит.
Джек хочет есть, значит, нужно найти ему еду.
И да, Гейб осознает, что до кухни и беременности остался шаг, но прямо сейчас ему это не мешает.
Сначала еда.
Нет, сначала к полковнику и договориться о комнате.
Потом еда, потом чистая одежда — и еще мыло, чтобы смыть с Джека камуфляж. С первого раза не удастся, конечно, но лучше слабые черно-зеленые разводы, чем то, как он выглядит сейчас.
Потом успеть бы перетащить вещи из их комнат в новую, но это вряд ли получится, потому что от Джека тянет лютейшим нетерпением и жадностью, что ли, значит, он прибежит так быстро, как сможет.
Минут двадцать еще — именно столько занимает стандартный медосмотр. Гейб вздыхает и ускоряется.
Полковник в ответ на его просьбу об общем жилье пожимает плечами, вытаскивает приказ, подписанный датой начала их отпуска, и ключ-карты.
Гейбу почему-то хочется провалиться сквозь землю. Это раздражает, то, что все про него все знают до того, как он узнает это сам.
Но увы, времени на показательное самопожирание нет, так что он говорит спасибо, отдает честь и торопится в столовую.
Там ждут не его, а прибывший голодный отряд, но с парочкой гигантских буррито расстаются достаточно быстро. И добавляют огромный термос с кофе и коробку с пирожными.
С пирожными!
Вряд ли они для Джека…
Ладно, плевать.
Собрать вещи он не успевает, само собой. Джек появляется в комнате через мгновение после того, как Гейб опускает еду на стол.
Джек смотрит на него, как будто мечтает его сожрать, предварительно полив каким-нибудь сладким соусом.
Забавно — и до стыда смущающе — то, что Гейб совсем не против.
Еще вчера он думал о том, что, возможно, все и обойдется. Исчезнет новизна, ну у Джека, он натешится пойманной добычей и уберется откуда явился, жизнь наладится, войдет в прежнюю колею и станет прекрасной и удивительной.
Теперь он понимает, что если бы Джек так сделал, его пришлось бы срочно убить, а потом лечь рядом и сдохнуть от тоски. Лучше не сосредотачиваться на этих мыслях.
— Я не успел перенести отсюда вещи, — зачем-то сообщает Гейб, хотя это и так очевидно.
— Угу, я заметил, — пожимает плечами Джек. — Не страшно, вдвоем мы справимся быстрее, к тому же там наверняка есть что-нибудь тяжелое.
Он подбирается к Гейбу ближе, подкрадывается, хищно раздувая ноздри. Гейб пятится до тех пор, пока не упирается спиной в стену. Дальше — если шагнуть в сторону, — ванная, в которой можно спрятаться, только зачем?
— А то, что я способен носить тяжести, прошло мимо тебя, да?
— Не прошло. Но зачем, если есть я, м?
Гейб не отвечает, потому что ему не до этого и не до разговоров вообще. Джек так близко, что Гейб чувствует тепло его тела, Джек гладит его кончиками пальцев по щеке и обнимает за талию, Джек дышит все тяжелее и то и дело прикрывает глаза, словно боится лишний раз взглянуть и сорваться. Гейбу очень хочется, чтобы он сорвался.
Наверное, именно поэтому он с удовольствием облапывает Джека за задницу, притягивает к себе и целует.
Щелк — и все становится на свои места. Вот так — вдвоем, вместе, целуясь, — правильно. Именно так, а не Джек хрен знает где, а Гейб на базе или наоборот.
Все сомнения и колебания вымывает из головы первым же прикосновением губ к губам, и это должно бы пугать: то, что Джек на него так действует, но не пугает совершенно. Гейб с удовольствием расставляет ноги пошире, слушаясь втиснутого между ними колена, снимает с Джека футболку, хватается за ремень.
Терпеть сил нет, даже пять минут подождать, пока Джек сбегает в душ, и на сбивчивый шепот: «Я же грязный», — Гейб отвечает:
— Плевать.
Они сползают по стене на пол, головой и плечами Гейб оказывается в ванной, но понимает это только после того, как Джек стаскивает с него футболку и принимается за штаны.
Не особо важно где они.
О господи, почему все должно быть так?
Самое забавное, что ему нормально. Нормально вот так.
— У него опять такое лицо, видишь? — бурчит Лена. — Это ненормально, ну. Ненормально, что он таким стал. Надо что-то делать!
— Это природа, Лена. Ничего ты с этим не сделаешь, — отзывается Станислав. — Ему не просто нормально — прости, командир, что мы о тебе в третьем лице, — ему хорошо. А то, что он еще вчера сомневался, логично. Ну не мог он не сомневаться, после того как годами считал, что его будут унижать, бить и заставят рожать. Но ему хорошо, и Моррисон с ним ничего не сделает. А с тобой может, особенно если ты будешь пытаться убедить командира в том, что он должен его бросить.
— На хрена так жить, когда природа все решает за тебя?
— Ну… им проще. Нашел своего истинного — и жизнь становится прекрасной. Красота, благодать с первой попытки и совместная смерть от старости.
Гейб перестает их слушать, разворачивается и уходит.
Джек хочет есть, значит, нужно найти ему еду.
И да, Гейб осознает, что до кухни и беременности остался шаг, но прямо сейчас ему это не мешает.
Сначала еда.
Нет, сначала к полковнику и договориться о комнате.
Потом еда, потом чистая одежда — и еще мыло, чтобы смыть с Джека камуфляж. С первого раза не удастся, конечно, но лучше слабые черно-зеленые разводы, чем то, как он выглядит сейчас.
Потом успеть бы перетащить вещи из их комнат в новую, но это вряд ли получится, потому что от Джека тянет лютейшим нетерпением и жадностью, что ли, значит, он прибежит так быстро, как сможет.
Минут двадцать еще — именно столько занимает стандартный медосмотр. Гейб вздыхает и ускоряется.
Полковник в ответ на его просьбу об общем жилье пожимает плечами, вытаскивает приказ, подписанный датой начала их отпуска, и ключ-карты.
Гейбу почему-то хочется провалиться сквозь землю. Это раздражает, то, что все про него все знают до того, как он узнает это сам.
Но увы, времени на показательное самопожирание нет, так что он говорит спасибо, отдает честь и торопится в столовую.
Там ждут не его, а прибывший голодный отряд, но с парочкой гигантских буррито расстаются достаточно быстро. И добавляют огромный термос с кофе и коробку с пирожными.
С пирожными!
Вряд ли они для Джека…
Ладно, плевать.
Собрать вещи он не успевает, само собой. Джек появляется в комнате через мгновение после того, как Гейб опускает еду на стол.
Джек смотрит на него, как будто мечтает его сожрать, предварительно полив каким-нибудь сладким соусом.
Забавно — и до стыда смущающе — то, что Гейб совсем не против.
Еще вчера он думал о том, что, возможно, все и обойдется. Исчезнет новизна, ну у Джека, он натешится пойманной добычей и уберется откуда явился, жизнь наладится, войдет в прежнюю колею и станет прекрасной и удивительной.
Теперь он понимает, что если бы Джек так сделал, его пришлось бы срочно убить, а потом лечь рядом и сдохнуть от тоски. Лучше не сосредотачиваться на этих мыслях.
— Я не успел перенести отсюда вещи, — зачем-то сообщает Гейб, хотя это и так очевидно.
— Угу, я заметил, — пожимает плечами Джек. — Не страшно, вдвоем мы справимся быстрее, к тому же там наверняка есть что-нибудь тяжелое.
Он подбирается к Гейбу ближе, подкрадывается, хищно раздувая ноздри. Гейб пятится до тех пор, пока не упирается спиной в стену. Дальше — если шагнуть в сторону, — ванная, в которой можно спрятаться, только зачем?
— А то, что я способен носить тяжести, прошло мимо тебя, да?
— Не прошло. Но зачем, если есть я, м?
Гейб не отвечает, потому что ему не до этого и не до разговоров вообще. Джек так близко, что Гейб чувствует тепло его тела, Джек гладит его кончиками пальцев по щеке и обнимает за талию, Джек дышит все тяжелее и то и дело прикрывает глаза, словно боится лишний раз взглянуть и сорваться. Гейбу очень хочется, чтобы он сорвался.
Наверное, именно поэтому он с удовольствием облапывает Джека за задницу, притягивает к себе и целует.
Щелк — и все становится на свои места. Вот так — вдвоем, вместе, целуясь, — правильно. Именно так, а не Джек хрен знает где, а Гейб на базе или наоборот.
Все сомнения и колебания вымывает из головы первым же прикосновением губ к губам, и это должно бы пугать: то, что Джек на него так действует, но не пугает совершенно. Гейб с удовольствием расставляет ноги пошире, слушаясь втиснутого между ними колена, снимает с Джека футболку, хватается за ремень.
Терпеть сил нет, даже пять минут подождать, пока Джек сбегает в душ, и на сбивчивый шепот: «Я же грязный», — Гейб отвечает:
— Плевать.
Они сползают по стене на пол, головой и плечами Гейб оказывается в ванной, но понимает это только после того, как Джек стаскивает с него футболку и принимается за штаны.
Не особо важно где они.
Страница 35 из 70
