Фандом: Overwatch. А ведь когда-то Гейб считал, что научился не думать о себе, как об омеге, как об изначально бесправном существе, величайшее счастье в жизни которого — это поклонение альфе как святыне. Ему даже казалось, что все обойдется, но потом появился Джек и…
270 мин, 22 сек 15493
Скорее, он лежит где-нибудь, измученный и больной, и потом его придется лечить и выхаживать, прежде чем дело дойдет то «и так далее».
Но хочется. Даже не столько трахаться, сколько сесть, опереться спиной о чужую грудь, ощутить на животе чужие руки, а за собой — чужую силу. Невысказанное «я с тобой и всегда буду рядом».
— У тебя сейчас такое лицо, словно тебе сделали предложение мечты, а ты смущаешься и не знаешь, как ответить положительно и не разреветься, — смеется Ана.
— Иди ты в жопу, дорогая, — отзывается Гейб, выныривая из мыслей о парочке тихих домашних вечеров, заканчивающихся неторопливым сексом.
Его тоже не хватает, а ощущения от «секса» с вибратором во время течки и близко не лежали с тем, что творил с ним Джек.
Ну да ладно.
Еще пять часов, а там Джек снова будет весь его.
Омежка тяжело вздыхает во сне и морщит нос, обнимает панду покрепче, пока Гейб выставляет из комнаты Ану и ложится в свою постель.
Еще пять часов.
Этого слишком мало и очень много одновременно.
Гейб терпеть не может ждать, но у него нет выбора, и он закрывает глаза, заставляя себя если не спать, то хотя бы отдохнуть.
— Пять минут до начала, — тихонько шепчет координатор.
Гейб вздыхает:
— Ты можешь разговаривать нормально, тебя никто не слышит, кроме нас.
— О, простите.
Ну…
По идее, координировать операцию должен сам Гейб, но все прекрасно понимают, что он не усидит в вертолете.
В липких предрассветных сумерках почти страшно и крайне неуютно. Предрассветный лес вообще те еще декорации для фильма ужасов с Гейбом в главной роли.
На первый взгляд ничего такого, обычные звуки вроде еле слышного хруста веток под ботинками или дыхания соседей по позиции — и все равно волосы на затылке встают дыбом, медленно и от того особенно жутко.
Там впереди, за сплошными высокими стенами, что-то есть.
Что-то пока невидимое, но ощутимое и пугающее.
И черт его знает, что это, черт его знает, как объяснить агентам, что надо опасаться неизвестности, поэтому Гейб говорит:
— Осторожнее там.
Дроны медленно-медленно выползают из гнезд в боках вертолета.
— Четыре минуты.
Дроны бесшумно поднимаются в воздух — на экранах сплошная зелень в ряби помех от фильтров ночного видения, — к воротам ползут пауки-взрыватели.
Гейб всматривается в монитор — деревья, трава, стена, асфальт. Ничего интересного. Никого интересного.
Их не ждут.
Хм.
Либо в руководстве этой лаборатории одни идиоты, которые не сделали выводов из того, что Overwatch устраивала «Когтю» последние месяцы, либо внутри их ждет какой-нибудь омерзительный сюрприз.
Суперсолдаты или супермонстры — или пустая лаборатория. Или никаких ученых и альф, зато кучи потолочных турелей с пулеметами, снайперов и наемников. Или какие-нибудь модифицированные твари, мечтающие о человеческой кровушке.
Вариантов миллион — и проверить их снаружи невозможно.
На камерах дронов нет никакого движения.
— Три минуты.
Первый дрон пробирается внутрь открытого окна, первый паук занимает позицию там, где находятся петли. Бронированные по самое не хочу, но все равно петли, слабое место любых ворот — и эти не станут исключением.
Внутри, в здании, тоже тихо и очень темно. Гейб скорее догадывается, чем видит холл и стойку администратора — это-то зачем? — уходящие вглубь здания коридоры, точнее, темные провалы справа, слева и впереди по курсу, какие-то растения.
— Две минуты.
Вот, агрессивные растения отличный вариант. Ты стоишь возле куста, а он кусает тебя за жопу. Прелесть, а не картинка.
На одном из мониторов мелькает тень. Не то дым, не то глюки передачи сигнала. На других ничего нет — показалось.
Гейб проверяет оружие — дробовики, Джек обхохочется, когда их увидит, — разминает шею и продолжает смотреть.
Во дворе тишина, как и на заднем дворе, а еще там что-то вроде загонов, закрытых сеткой, но и в них никого.
В холле тоже без движения. Даже снайперов нет.
Да что там снайперы — где вообще охрана? Она ведь обязана быть, и она позавчера была. Подготовленные высокооплачиваемые охранники — где они все?
Куда? Они? Делись?
Тепловое сканирование тоже ничего не дает. Совсем ничего.
Единственное, что более или менее живо, это деревья в кадках, напиханные по всем углам.
Гейба тянет отменить штурм, потому что такое начало не обещает хорошего конца, но он не может. То есть может, но Джек рядом, и они планировали эту операцию месяцами, она должна стать первой, которая нанесет «Когтю» реальный физический урон. Уйти сейчас значит отшвырнуть весь Overwatch на год назад или около того.
Они не могут себе такого позволить.
— Тридцать секунд. Двадцать девять. Двадцать восемь…
Люди вокруг начинают подниматься на ноги, и Гейб тоже встает.
На мониторах по-прежнему полный штиль.
Джек где-то очень близко и в коме.
— Пять. Четыре.
На пауках загораются красным индикаторы готовности, Гейб на мгновение прикрывает глаза, переключая маску в режим работы в дыму, и кивает:
— Удачи, ребята.
Ворота взрывом выбивает внутрь, жар от взрывной волны обдает лицо как кипятком.
Вперед, быстрее вперед.
Но хочется. Даже не столько трахаться, сколько сесть, опереться спиной о чужую грудь, ощутить на животе чужие руки, а за собой — чужую силу. Невысказанное «я с тобой и всегда буду рядом».
— У тебя сейчас такое лицо, словно тебе сделали предложение мечты, а ты смущаешься и не знаешь, как ответить положительно и не разреветься, — смеется Ана.
— Иди ты в жопу, дорогая, — отзывается Гейб, выныривая из мыслей о парочке тихих домашних вечеров, заканчивающихся неторопливым сексом.
Его тоже не хватает, а ощущения от «секса» с вибратором во время течки и близко не лежали с тем, что творил с ним Джек.
Ну да ладно.
Еще пять часов, а там Джек снова будет весь его.
Омежка тяжело вздыхает во сне и морщит нос, обнимает панду покрепче, пока Гейб выставляет из комнаты Ану и ложится в свою постель.
Еще пять часов.
Этого слишком мало и очень много одновременно.
Гейб терпеть не может ждать, но у него нет выбора, и он закрывает глаза, заставляя себя если не спать, то хотя бы отдохнуть.
— Пять минут до начала, — тихонько шепчет координатор.
Гейб вздыхает:
— Ты можешь разговаривать нормально, тебя никто не слышит, кроме нас.
— О, простите.
Ну…
По идее, координировать операцию должен сам Гейб, но все прекрасно понимают, что он не усидит в вертолете.
В липких предрассветных сумерках почти страшно и крайне неуютно. Предрассветный лес вообще те еще декорации для фильма ужасов с Гейбом в главной роли.
На первый взгляд ничего такого, обычные звуки вроде еле слышного хруста веток под ботинками или дыхания соседей по позиции — и все равно волосы на затылке встают дыбом, медленно и от того особенно жутко.
Там впереди, за сплошными высокими стенами, что-то есть.
Что-то пока невидимое, но ощутимое и пугающее.
И черт его знает, что это, черт его знает, как объяснить агентам, что надо опасаться неизвестности, поэтому Гейб говорит:
— Осторожнее там.
Дроны медленно-медленно выползают из гнезд в боках вертолета.
— Четыре минуты.
Дроны бесшумно поднимаются в воздух — на экранах сплошная зелень в ряби помех от фильтров ночного видения, — к воротам ползут пауки-взрыватели.
Гейб всматривается в монитор — деревья, трава, стена, асфальт. Ничего интересного. Никого интересного.
Их не ждут.
Хм.
Либо в руководстве этой лаборатории одни идиоты, которые не сделали выводов из того, что Overwatch устраивала «Когтю» последние месяцы, либо внутри их ждет какой-нибудь омерзительный сюрприз.
Суперсолдаты или супермонстры — или пустая лаборатория. Или никаких ученых и альф, зато кучи потолочных турелей с пулеметами, снайперов и наемников. Или какие-нибудь модифицированные твари, мечтающие о человеческой кровушке.
Вариантов миллион — и проверить их снаружи невозможно.
На камерах дронов нет никакого движения.
— Три минуты.
Первый дрон пробирается внутрь открытого окна, первый паук занимает позицию там, где находятся петли. Бронированные по самое не хочу, но все равно петли, слабое место любых ворот — и эти не станут исключением.
Внутри, в здании, тоже тихо и очень темно. Гейб скорее догадывается, чем видит холл и стойку администратора — это-то зачем? — уходящие вглубь здания коридоры, точнее, темные провалы справа, слева и впереди по курсу, какие-то растения.
— Две минуты.
Вот, агрессивные растения отличный вариант. Ты стоишь возле куста, а он кусает тебя за жопу. Прелесть, а не картинка.
На одном из мониторов мелькает тень. Не то дым, не то глюки передачи сигнала. На других ничего нет — показалось.
Гейб проверяет оружие — дробовики, Джек обхохочется, когда их увидит, — разминает шею и продолжает смотреть.
Во дворе тишина, как и на заднем дворе, а еще там что-то вроде загонов, закрытых сеткой, но и в них никого.
В холле тоже без движения. Даже снайперов нет.
Да что там снайперы — где вообще охрана? Она ведь обязана быть, и она позавчера была. Подготовленные высокооплачиваемые охранники — где они все?
Куда? Они? Делись?
Тепловое сканирование тоже ничего не дает. Совсем ничего.
Единственное, что более или менее живо, это деревья в кадках, напиханные по всем углам.
Гейба тянет отменить штурм, потому что такое начало не обещает хорошего конца, но он не может. То есть может, но Джек рядом, и они планировали эту операцию месяцами, она должна стать первой, которая нанесет «Когтю» реальный физический урон. Уйти сейчас значит отшвырнуть весь Overwatch на год назад или около того.
Они не могут себе такого позволить.
— Тридцать секунд. Двадцать девять. Двадцать восемь…
Люди вокруг начинают подниматься на ноги, и Гейб тоже встает.
На мониторах по-прежнему полный штиль.
Джек где-то очень близко и в коме.
— Пять. Четыре.
На пауках загораются красным индикаторы готовности, Гейб на мгновение прикрывает глаза, переключая маску в режим работы в дыму, и кивает:
— Удачи, ребята.
Ворота взрывом выбивает внутрь, жар от взрывной волны обдает лицо как кипятком.
Вперед, быстрее вперед.
Страница 56 из 70
