Реальный кошмар

— Что ты о любви знаешь, мясо бордельное? — Макс продолжал сжимать глотку проститутки. — Ты вообще знаешь значение этого слова?! Любовь — это когда люди получают удовольствие от соединения душ, а не тел. Любовь — это когда они готовы быть вместе всю жизнь и растить детей. Любовь — процесс духовный, а не физиологический. Не путай с любовью свой грязный трах! Проституция — это самая отвратительная форма надругательства над женщинами. Просто твой примитивный недоразвитый мозг не способен это осознать. Тебя продают и покупают, как скотину. Ты позволяешь первым встречным вытирать об себя грязные члены, как об помойную тряпку и еще что-то вякаешь про любовь! Любовь не продается и не покупается. Ты продаешь право насиловать себя, употреблять твое тело всяким отморозкам. Это равносильно тому, если бы ты людоедам продавала свое мясо. Девушки, которые не отдаются до свадьбы, берегут свою невинность для любимого человека, становятся верными подругами и женами — вот кто такие жрицы любви. Тебе никогда не познать такого необыкновенного чувства как любовь! Никакой оргазм не сравниться с этим ощущением. Тебе не стать ни женой, ни матерью. Ты никогда не выполнишь ни одну из этих священных миссий женщины на Земле. Потому, что ты не женщина, ты — мутант, ты биологический мусор! И долг каждого мужика плюнуть в твое поганое рыло! — Макс оттолкнул проститутку, и с брезгливостью обтер об полу куртки руку, которой держал ее за горло. Офигевшая путана, шмякнулась в борт микрика, оставив в нем вмятину.

— А теперь убирайтесь отсюда твари продажные, и что бы больше этим не занимались! Еще раз увижу на панели — пристрелю! — пригрозил Димон и убрал пистолет-пулимет обратно за пояс. Шлюхи сразу разбежались по улицам.

— Если они еще раз ко мне пристанут, я в натуре пристрелю их. Хоть это и грех, но терпеть их грязных домогательств я больше не собираюсь. — сказал Дима.

— Не беспокойся на счет этого. Проститутки, шлюхосъемники, сутенеры, педерасты — это такие же преступники, как воры и убийцы. Пожалуй, лучше бы они воровали, чем трахались за деньги с первыми встречными. По сравнению с этим воровство кажется детской шалостью. Человечество необходимо отчистить от этой мрази. Я не собираюсь обзаводиться детьми, пока в нашей стране твориться такое. Лучше вообще не рождаться, чем жить в таком затраханном обществе. В обществе, где нет любви, а отношения между мужчиной и женщиной сводятся только к сексуальному взаимопотреблению. У такого прогнившего общества, точнее сказать, стада, нет будущего. Мы должны отчисть почву для своих будущих детей от этих отбросов. Бить нужно таких развращенцев, как в свое время наши деды били фашистов. Так что это не грех. Грех оставлять это безнаказанным.

Парни подошли к ночнику.

— Слушай, Димон, по-моему это тот самый ночной клуб, который сегодня рекламировали. Ну, этот где китайская кухня и японские гейши.

— Я здесь как-то был один раз с друзьями.

— Что, стриптиз смотрел?

— Да ну на фиг. Стриптиз у них по ночам, а я днем ходил.

— Все равно я считаю, что ночные клубы — развратные заведения. Кстати тут и неправильно ориентированные всякие собираются. Хорошенько бы встряхнуть это логово греха. Но для этого потребуется много тротила. А так бы хорошая взбучка им не помешала.

— Ну-ну. Там охраны знаешь сколько? Ничего не получится.

— Не забывай, что мы избранные.

— Ну ладно. Только давай для начала проверим боеготовность их охраны. Видишь вон тех трех мордоворотов на крыльце…

Мордовороты были в пиджаках, галстуках и черных очках. На правом ухе каждого из них был надет наушник. Они озирались по сторонам, то и дело, поправляя галстуки. Один рожей очень смахивал на агента Смита. Охранники подозрительно уставились на парней через черные очки. Ребята подошли к ним вплотную.

— Хреновая сегодня погода. Тучи на небе, проститутки на улицах. — сказал Максим и вдарил мордовороту по морде. Бугай шмякнулся в стену. Остальные сразу же бросились на них. Ловко работая кулаками и ногами, парни раскидали охранников в разные стороны. Бугаи поднялись и снова кинулись в рукопашную. Макс хрястнул одного предплечьем поперек лба. В этом рукаве у него была спрятана труба. Тот перекувыркнулся через спину и растянулся на асфальте. Затем ударил локтем в живот другому. Он загнулся. Удар кулаком по голове, и страж разврата, описав в воздухе еще более изящное сальто, шлепнулся на своего умиротворенного напарника поперек туловища. Последнего Димон одарил пендалем, и тот, пролетев несколько метров впилился в перегородку между дверями клуба. «Больше!» — сказал он, дотронувшись пальцем до наушника.