Реанимация

Стас пошел к машине, крикнул Виктору, чтобы не отставал, и всю обратную дорогу гадал, что было в голове у Алексея, когда тот стоял на Красной Площади. Найти бабу с пропиской? Съездить в Европу? О чем мечтают провинциалы, когда попадают в Москву? Стать знаменитым?

Мысль сжирала его целиком, два раза он свернул не там, где должен был, приехал во двор злой, забыл код сигнализации, долго разбирался с охраной, наконец, разулся, кинул куртку на вешалку и пошел заваривать чай. Ему было тошно от самого себя.

— Слушай, а что ты там загадал? — спросил у Лёхи в коридоре Виктор.

Стас сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Еще секунда, и мучения его закончатся.

— Так нельзя же говорить, — ответил Лёха. — Не сбудется!

Стас скрипнул зубами и пошел досыпать.

3. Разрыв

Хотя Станислав Валерьевич ничего плохого не сказал вслух, Лёха понял, что он много всего подумал. Даже для измученного работой человека выглядел Станислав Валерьевич паршиво и, быть может, пытался скрыть неприязнь, но Лёхе от этих попыток было еще тяжелее. Он сидел в машине и представлял себе в красках и живо, как точно так же ехал Станислав Валерьевич однажды с работы — тогда еще был его День рождения, о чем рассказал по запарке Витек — и ненароком сбил проходимца из провинции, а потом впутался в чужую жизнь по колено. Как в дерьмо практически, только от дерьма можно отмыться, а от Лёхи попробуй, отмойся.

Домой к Станиславу Валерьевичу Лёха вернулся мрачным и принял волевое решение утром свалить куда-нибудь, куда угодно, куда только пустят, лишь бы не создавать неудобств человеку, который спас его, пьяницу, от страшной участи валяться на проезжей части. Вот сбил бы его какой-нибудь с Рублевки, тут-то сказочке конец. Хорошо еще если бы просто помер, а так отвезли бы в лес и заставили копать могилу.

Засыпал Лёха с мутным чувством, практически с тошнотой, которая подкатывала к горлу волнами, и посреди ночи он все-таки обнял унитаз один разик, а потом на цыпочках добрался до комнаты и рухнул на пол. Ничего не снилось, только чернота, из которой Лёха пытался то ли вырваться, то ли убежать — этого он так и не разобрал, а наутро болели шея, спина и совесть.

— Поехали! — жизнерадостно предложил Витек, похлопав Лёху по плечу, и даже спрашивать, куда, не захотелось.

Они поехали «кататься по столице», и Витек показывал Лёхе Красную Площадь «при свете солнышка», потом какой-то бар, где им налили рассолу, потом здоровенный магазин, где Витек купил Лёхе толстовку и джинсы, «чтоб не как бомж», потом бистро, где они заказали шаурму, «потому что тут хорошие». Лёха таскался за Витьком до самого вечера и мечтал о минуте, когда сможет снова называть его Виктором Валерьевичем. Слишком тошно было вести себя по-свойски с мужиком вполовину старше и в сто раз богаче его самого. Как будто президента выгуливает.

Хуже всего было чувствовать, что выгуливает его Витек по простой причине — чтоб не ехать к жене. Или к любовнице, Лёха так и не смог понять. Вроде и любил ее ответственный Виктор Валерьевич, а вроде поперек горло встали ее скандалы Витьку.

— Слушай, а хочешь, я тебе жестяк покажу? — воодушевленно спросил «простой парень» Витек, выруливая с широченной дороги в закоулок.

Лёхе захотелось ответить честно: «Я спать хочу и плову». Но вместо этого он кивнул, потому что по взгляду Витька видел, что это будет правильным ответом. Хочешь кататься на его тачке, есть за его счет и посмотреть столицу — кивай.

Они зашли в подвальчик, и на джинсы с толстовкой мужик в дорогущем костюме посмотрел с презрением. Лёха понял, что это был охранник, уже когда они прошли внутрь, и на короткий миг в сознании его возник удивительный образ. Из простого московского подвала, как будто из подземки, выходят толпами одетые с иголочки мужики в черных очках. Как в старом фильме «Матрица», который Лёха запиратил в далеком детстве и наслаждался просмотром с друзьями, пока они не разучили его наизусть.

— Видишь? Крутота! — сказал Витек, и вышло у него так душевно, что Лёха засомневался, не на Рублевке ли живет этот мужик. Ладно, Станислав Валерьевич, с этим все понятно. Но Витек явно получал побольше, причем неизвестно откуда и неизвестно за что. Тусовать с новым Новым русским Лёхе не хотелось, потому что в фильмах дело заканчивалось перестрелками, а боевые ранения Лёхи еще не зажили.

Крутоту он не заметил — перед ним был пыльный, задымленный кальянами зальчик скромнейших размеров, где сидели старики и подростки в окружении пары чопорных официанток, от которых Лёхе захотелось зевать. Он прикрыл рот ладонью, но Витек все равно заметил и тут же заказал им «по стопочке».

Широту размаха заведения Лёха не оценил, даже когда им притащили «самые модные шоты». Разбавлять тархуном водку его научили в восьмом классе, и с тех пор «зелёнка» была таким простым напитком, который даже девушке не предложишь. В особо трудных случаях тархуном можно было промыть желудок, так что покупали сразу много. Он выхлестал«самый модный шот» и порадовался, что хотя бы«Колокольчиком» его не залили.