Фандом: Ориджиналы. Новая история цикла «Тематики». Молодой амбициозный провинциал приезжает в столицу «к бабушке». Но бабушка его не ждет, а пагубная привычка напиваться по любому поводу приводит к несчастному случаю. Молодой амбициозный врач вынужден расплачиваться за чужую безалаберность. Снова.
172 мин, 3 сек 13844
Витек начал сникать — понял, наверное, что Лёхе лучше было бы выпить кисель, а потом завалиться спать. Но отступать не собирался. Добился от официантки какого-то стейка, велел не добавлять помидоры (откуда эта столичная жадность?) и подать какого-то там вина с каким-то там сыром. Лёха представил себе кастрюлю с пловом и прикрыл глаза, всего на секундочку, потому что от дыма они непривычно щипали.
— Кто тут у нас? — раздалось у него над ухом, и от испуга он подскочил. Со стороны уха донесся смешок. Не то чтобы полноценный гогот, но какой-то приличный, и заинтересованный Лёха аккуратно обернулся на него.
Перед ним стоял мужик лет сорока или сорока пяти, диагноз пятидесятника ставить ему было рановато. Лицо у мужика было похоже на те, что берут для рекламы машин и парфюмерии. Вроде и зацепиться тяжело, но красиво. Лёха пробежался взглядом по одежде, чтобы поставить диагноз, но не смог — слишком много оставалось белых пятен. Нарочно он надел мятую рубашку или потому что гладить некому? Почему галстук выглядит таким старым? Пиджак должен быть неровным или велик на размер? Даже с прической ничего угадать было нельзя — то ли час провел в парикмахерской, то ли неудачно спал.
Лёха проснулся — ему стало интересно. И непонятный мужик явно это заметил, потому что вопреки всем правилам поведения в общественных местах уселся за их столик, взял из тарелки с сыром кусок и положил в рот.
— Ты всю родню сюда привести хочешь? — спросил он, обращаясь к Витьку. Вернее к Виктору Валерьевичу, потому что «Витек» на него больше не липло — слишком серьезную мину состроил.
— Какое твое дело? — спросил Виктор Валерьевич, отодвигая сырную тарелку подальше. Лёха поразился этой мелочности. Между непонятным мужиком и Витьком угадывалась старая история, так что сон окончательно сбежал от Лёхи, и он стал исподтишка поглядывать то на одного, то на другого.
— Думаю ради вас сделать клубную карту «Семья». Приведи всех родственников, получи фотосессию с мамой в подарок.
По неизвестной причине Виктор Валерьевич сжал пальцы кулаком и хлопнул по столу, так что сырная тарелка смешно подпрыгнула.
— Расслабься, расслабься, ты же за этим сюда приходишь, — невозмутимо ответил непонятный мужик, но встал из-за стола и пошел к барной стойке, где бармен приветственно помахал ему рукой.
— Это кто? — шепотом спросил Лёха, когда понял, что мужик не услышит его.
— Мудак один, — ответил Витек, с помощью бокала вина вернув себе право называться так, — местный бухгалтер.
— Бухгалтер? Что-то не похож, — удивился Лёха. Бухгалтер был больше похож на гея, но говорить такие вещи вслух Лёха испугался, чтоб еще сильней не разозлить собутыльника.
Они съели по стейку и добрались до кофе с коньяком, когда началась «самая интересная часть». Лёха сразу понял, что дело пахнет жареным. Кальянщиков прибавилось в количестве, теперь все помещение пропитывал равномерный слой дыма. Стало душно, а Лёхе после выпитого хотелось на свежий воздух. Потом приглушили музыку и стали копошиться возле дальней стены.
Лёхе это напомнило подростковую самодеятельность, когда пара гитаристов пела хиты под два аккорда, а остальные потягивали жигули и болтались в такт. Он даже вкус пива на губах почувствовал и на секунду оказался в родном городке. Вокруг были друзья: Славка, Костян, Валера. Друзья теперь синьковали по ипотечным квартирам с женами, потому что резинки были дорогими, дети — правильными, и Лёха закусил губу, чтоб не расплакаться. От дыма и от прошлого, которое, хоть и осталось далеко-далеко, на чужом перроне, все равно притащилось за ним в Москву.
На импровизированную сцену вышло три подростка. Лёха глядел, что это они делают в таком месте, и тут до него дошло, что никакие они не подростки — просто молодежь из офисов. Ни мышц, ни осанки — на кой им все это, если целыми днями сидят за компьютерами и щелкают деньги. Он смотрел на молодежь из офисов так долго, что не сообразил, когда к ним вышел седой мужик с плеткой.
Тут Лёху унесло — он даже не понял, куда именно. Он улыбнулся и пару раз глупо хихикнул — Виктор Валерьевич его тут же осадил. Но унять смех было невозможно. Мужик с плеткой ходил от одного офисного малька к другому, а Лёхе до ужаса хотелось прохохотаться. Он даже понял, куда притащил его за «жестяком» Виктор Валерьевич, потому что в родной провинции хоть и не слышали про такие подвальные изыски, доступ в интернет получили вместе со всей страной. И Лёха даже смотрел видео, и даже знал, что к чему, но ему было смешно.
Взрослый мужик, солидный, Виктор Валерьевич, детдомовец, какой-то чинуша хрен знает где, подобрал с улицы нищеброда Лёху и решил показать «жестяк» — тархуновые шоты и три голых парня.
Лёхе захотелось спросить у Витька, пусть даже Виктор Валерьевич сейчас сидел с выражением дохлой селедки на лице и галстуке, какого лешего он считает, что это — «жестяк»?
— Кто тут у нас? — раздалось у него над ухом, и от испуга он подскочил. Со стороны уха донесся смешок. Не то чтобы полноценный гогот, но какой-то приличный, и заинтересованный Лёха аккуратно обернулся на него.
Перед ним стоял мужик лет сорока или сорока пяти, диагноз пятидесятника ставить ему было рановато. Лицо у мужика было похоже на те, что берут для рекламы машин и парфюмерии. Вроде и зацепиться тяжело, но красиво. Лёха пробежался взглядом по одежде, чтобы поставить диагноз, но не смог — слишком много оставалось белых пятен. Нарочно он надел мятую рубашку или потому что гладить некому? Почему галстук выглядит таким старым? Пиджак должен быть неровным или велик на размер? Даже с прической ничего угадать было нельзя — то ли час провел в парикмахерской, то ли неудачно спал.
Лёха проснулся — ему стало интересно. И непонятный мужик явно это заметил, потому что вопреки всем правилам поведения в общественных местах уселся за их столик, взял из тарелки с сыром кусок и положил в рот.
— Ты всю родню сюда привести хочешь? — спросил он, обращаясь к Витьку. Вернее к Виктору Валерьевичу, потому что «Витек» на него больше не липло — слишком серьезную мину состроил.
— Какое твое дело? — спросил Виктор Валерьевич, отодвигая сырную тарелку подальше. Лёха поразился этой мелочности. Между непонятным мужиком и Витьком угадывалась старая история, так что сон окончательно сбежал от Лёхи, и он стал исподтишка поглядывать то на одного, то на другого.
— Думаю ради вас сделать клубную карту «Семья». Приведи всех родственников, получи фотосессию с мамой в подарок.
По неизвестной причине Виктор Валерьевич сжал пальцы кулаком и хлопнул по столу, так что сырная тарелка смешно подпрыгнула.
— Расслабься, расслабься, ты же за этим сюда приходишь, — невозмутимо ответил непонятный мужик, но встал из-за стола и пошел к барной стойке, где бармен приветственно помахал ему рукой.
— Это кто? — шепотом спросил Лёха, когда понял, что мужик не услышит его.
— Мудак один, — ответил Витек, с помощью бокала вина вернув себе право называться так, — местный бухгалтер.
— Бухгалтер? Что-то не похож, — удивился Лёха. Бухгалтер был больше похож на гея, но говорить такие вещи вслух Лёха испугался, чтоб еще сильней не разозлить собутыльника.
Они съели по стейку и добрались до кофе с коньяком, когда началась «самая интересная часть». Лёха сразу понял, что дело пахнет жареным. Кальянщиков прибавилось в количестве, теперь все помещение пропитывал равномерный слой дыма. Стало душно, а Лёхе после выпитого хотелось на свежий воздух. Потом приглушили музыку и стали копошиться возле дальней стены.
Лёхе это напомнило подростковую самодеятельность, когда пара гитаристов пела хиты под два аккорда, а остальные потягивали жигули и болтались в такт. Он даже вкус пива на губах почувствовал и на секунду оказался в родном городке. Вокруг были друзья: Славка, Костян, Валера. Друзья теперь синьковали по ипотечным квартирам с женами, потому что резинки были дорогими, дети — правильными, и Лёха закусил губу, чтоб не расплакаться. От дыма и от прошлого, которое, хоть и осталось далеко-далеко, на чужом перроне, все равно притащилось за ним в Москву.
На импровизированную сцену вышло три подростка. Лёха глядел, что это они делают в таком месте, и тут до него дошло, что никакие они не подростки — просто молодежь из офисов. Ни мышц, ни осанки — на кой им все это, если целыми днями сидят за компьютерами и щелкают деньги. Он смотрел на молодежь из офисов так долго, что не сообразил, когда к ним вышел седой мужик с плеткой.
Тут Лёху унесло — он даже не понял, куда именно. Он улыбнулся и пару раз глупо хихикнул — Виктор Валерьевич его тут же осадил. Но унять смех было невозможно. Мужик с плеткой ходил от одного офисного малька к другому, а Лёхе до ужаса хотелось прохохотаться. Он даже понял, куда притащил его за «жестяком» Виктор Валерьевич, потому что в родной провинции хоть и не слышали про такие подвальные изыски, доступ в интернет получили вместе со всей страной. И Лёха даже смотрел видео, и даже знал, что к чему, но ему было смешно.
Взрослый мужик, солидный, Виктор Валерьевич, детдомовец, какой-то чинуша хрен знает где, подобрал с улицы нищеброда Лёху и решил показать «жестяк» — тархуновые шоты и три голых парня.
Лёхе захотелось спросить у Витька, пусть даже Виктор Валерьевич сейчас сидел с выражением дохлой селедки на лице и галстуке, какого лешего он считает, что это — «жестяк»?
Страница 16 из 46
