— Ребенок кричит, — невнятно промямлил Мариуш, переворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку.
38 мин, 13 сек 8267
— Все? — улыбнулась ему Магда. — Вот и славненько.
Она уже чувствовала голод, и хотела как можно скорее попасть домой. Надо покормить и перепеленать Стаха, хорошо бы заняться глажкой, а еще приготовить вкусный ужин к приходу Мариуша…
Мариуш домой не пришел. Магда ждала его так долго, как только могла, но в итоге задремала в кресле. Ей приснился какой-то тяжелый тягучий кошмар, и когда она вырвалась из него, тяжело дыша, пытаясь успокоить быстро колотящееся сердце, она обнаружила, что часы показывают третий час ночи, а Мариуш так и не появился. Магда написала ему записку, оставила на столе на кухне и ушла спать в кровать.
Магда проснулась еще раз, уже около пяти, на улице начало светать, а Мариуша по-прежнему не было. Магда попила воды, неуверенно постояла над телефоном, не зная, кому звонить, и в итоге просто опять легла в постель. Завернулась в одеяло с головой, смахнула навернувшиеся непонятно с чего на глаза слезы и прошептала в серые сумерки:
— Пусть Мариуш вернется, пожалуйста. Пусть с ним все хорошо.
Слезы все катились, Магда сначала вытирала их, а потом перестала, и так и уснула заплаканной. Ей снился жутковатый и завораживающий воздушный танец мверзей.
— Ребенок кричит, — сказал Мариуш рядом, и Магда вздрогнула.
— Когда ты вернулся?! — стиснула она сидящего на краю кровати мужа в объятиях.
— Недавно, — он рассеянно погладил ее по голове. — Иди, успокой ребенка. Я пока кофе сделаю.
Пока Магда возилась со Стахом, Мариуш успел не только кофе приготовить, но и выпить его, и надеть свежую рубашку.
— Как ты можешь так задерживаться?! — накинулась на него Магда. — Ты почти сутки на работе был, это же ненормально! Ты и так работаешь без выходных!
— Все в порядке, — раздраженно дернул плечом Мариуш. — Я пока не могу тебе ничего рассказать, но похоже, намечается кое-что очень интересное.
— Какое еще интересное?! — злилась Магда. — Я тебя не вижу совсем!
— Тихо, — грубо оборвал ее Мариуш. — Я сказал, что все в порядке, значит, все в порядке.
Магда от неожиданности замолчала.
Она смотрела на мужа и не узнавала его. Усталость изменила его лицо, но казалось, было что-то еще, что-то неуловимое, словно обычные черты деформировались, исказились, и теперь Мариуш не вполне походил на того человека, за которого Магда когда-то вышла замуж.
Точнее будет сказать, он не вполне походил на человека, словно бы появилось в его лице нечто такое, что лицо это хотелось назвать мордой.
— Я пошел на работу. Не жди, ложись спать, буду поздно. Ребенка поцелуй, — скомандовал незнакомый Мариуш и вышел за дверь.
Магда растерянно смотрела ему вслед.
— Это папа тебя целует… — пробормотала она, механически чмокнув сына в лоб.
Весь день Магда беспокоилась. Она постоянно прокручивала в голове утренний разговор, вспоминала лицо Мариуша, вдруг показавшееся ей чужим, размышляла над происходящим и, в конце концов, не выдержала, позвонила со своими тревогами Монике.
— Ой, да выкинь все из головы, — хмыкнула подруга, — Это от усталости. Ты с ребенком маешься, да еще и трясешься больше, чем надо, Мариуш твой работает, как вол… Кстати, вот, не ожидала от него. Смотри, оказывается, не такой неприятный типчик, как я думала!
— Мне кажется, у меня галлюцинации начинаются, — пожаловалась Магда. — Я сегодня почти Мариуша не узнала, как будто лицо незнакомое…
— Мало спишь, — припечатала Моника, — и мало гуляешь. Ребенка в коляску — и вперед, по всему городу! А потом дома спать, пока не надоест!
— Спасибо, Моничка, — вздохнула Магда. — Ты меня всегда успокаиваешь.
— Еще бы! — хохотнула Моника. — Давай, не расклеивайся там, на той неделе пойдем в гости к Агнешке, покажешь пример довольной матери!
— Хорошо, — улыбнулась Магда, хоть подруга и не могла видеть ее лицо.
Разговор действительно немного ее успокоил, словно бы ледяная рука, сжавшая сердце, чуть расслабилась, острые когти отпустили мягкую плоть, и дышать стало самую малость легче.
Магда катила перед собой коляску, но смотрела не на ребенка и даже не под ноги — смотрела наверх, на затянутое свинцовыми тучами небо, на крыши домов, на верхушки деревьев в сквере и летящие с них листья. В том настроении, что она пребывала, ей не хотелось видеть город, дома, людей — ей хотелось отвлечься, хотелось чуда, и она не заметила, как ноги сами привели ее на окраину. В отдалении виднелся цирк, скрипучая карусель с монстрами весело подмигивала разноцветными лампочками.
Магда остановилась, размышляя, не подойти ли ближе. Может, все-таки посмотреть на зверей в клетках? Или съесть сахарной ваты?
— Пани Каминьская снова витает в облаках? — раздался скрипучий старческий голос рядом.
— День добрый, пан Кочмарек, — обернулась Магда. — Просто настроение сегодня не больно-то хорошее, вот и погружаюсь в свои мысли.
— Что, на мерзость эту смотришь? — он дернул подбородком в сторону цирка.
— Не мерзость, — примиряюще улыбнулась ему Магда. — Я ходила на представление, очень красивое.
— Как эта курва мать сюда притащилась, на кладбище стрыги ползут, — сквозь зубы процедил Кшиштоф Кочмарек.
Она уже чувствовала голод, и хотела как можно скорее попасть домой. Надо покормить и перепеленать Стаха, хорошо бы заняться глажкой, а еще приготовить вкусный ужин к приходу Мариуша…
Мариуш домой не пришел. Магда ждала его так долго, как только могла, но в итоге задремала в кресле. Ей приснился какой-то тяжелый тягучий кошмар, и когда она вырвалась из него, тяжело дыша, пытаясь успокоить быстро колотящееся сердце, она обнаружила, что часы показывают третий час ночи, а Мариуш так и не появился. Магда написала ему записку, оставила на столе на кухне и ушла спать в кровать.
Магда проснулась еще раз, уже около пяти, на улице начало светать, а Мариуша по-прежнему не было. Магда попила воды, неуверенно постояла над телефоном, не зная, кому звонить, и в итоге просто опять легла в постель. Завернулась в одеяло с головой, смахнула навернувшиеся непонятно с чего на глаза слезы и прошептала в серые сумерки:
— Пусть Мариуш вернется, пожалуйста. Пусть с ним все хорошо.
Слезы все катились, Магда сначала вытирала их, а потом перестала, и так и уснула заплаканной. Ей снился жутковатый и завораживающий воздушный танец мверзей.
— Ребенок кричит, — сказал Мариуш рядом, и Магда вздрогнула.
— Когда ты вернулся?! — стиснула она сидящего на краю кровати мужа в объятиях.
— Недавно, — он рассеянно погладил ее по голове. — Иди, успокой ребенка. Я пока кофе сделаю.
Пока Магда возилась со Стахом, Мариуш успел не только кофе приготовить, но и выпить его, и надеть свежую рубашку.
— Как ты можешь так задерживаться?! — накинулась на него Магда. — Ты почти сутки на работе был, это же ненормально! Ты и так работаешь без выходных!
— Все в порядке, — раздраженно дернул плечом Мариуш. — Я пока не могу тебе ничего рассказать, но похоже, намечается кое-что очень интересное.
— Какое еще интересное?! — злилась Магда. — Я тебя не вижу совсем!
— Тихо, — грубо оборвал ее Мариуш. — Я сказал, что все в порядке, значит, все в порядке.
Магда от неожиданности замолчала.
Она смотрела на мужа и не узнавала его. Усталость изменила его лицо, но казалось, было что-то еще, что-то неуловимое, словно обычные черты деформировались, исказились, и теперь Мариуш не вполне походил на того человека, за которого Магда когда-то вышла замуж.
Точнее будет сказать, он не вполне походил на человека, словно бы появилось в его лице нечто такое, что лицо это хотелось назвать мордой.
— Я пошел на работу. Не жди, ложись спать, буду поздно. Ребенка поцелуй, — скомандовал незнакомый Мариуш и вышел за дверь.
Магда растерянно смотрела ему вслед.
— Это папа тебя целует… — пробормотала она, механически чмокнув сына в лоб.
Весь день Магда беспокоилась. Она постоянно прокручивала в голове утренний разговор, вспоминала лицо Мариуша, вдруг показавшееся ей чужим, размышляла над происходящим и, в конце концов, не выдержала, позвонила со своими тревогами Монике.
— Ой, да выкинь все из головы, — хмыкнула подруга, — Это от усталости. Ты с ребенком маешься, да еще и трясешься больше, чем надо, Мариуш твой работает, как вол… Кстати, вот, не ожидала от него. Смотри, оказывается, не такой неприятный типчик, как я думала!
— Мне кажется, у меня галлюцинации начинаются, — пожаловалась Магда. — Я сегодня почти Мариуша не узнала, как будто лицо незнакомое…
— Мало спишь, — припечатала Моника, — и мало гуляешь. Ребенка в коляску — и вперед, по всему городу! А потом дома спать, пока не надоест!
— Спасибо, Моничка, — вздохнула Магда. — Ты меня всегда успокаиваешь.
— Еще бы! — хохотнула Моника. — Давай, не расклеивайся там, на той неделе пойдем в гости к Агнешке, покажешь пример довольной матери!
— Хорошо, — улыбнулась Магда, хоть подруга и не могла видеть ее лицо.
Разговор действительно немного ее успокоил, словно бы ледяная рука, сжавшая сердце, чуть расслабилась, острые когти отпустили мягкую плоть, и дышать стало самую малость легче.
Магда катила перед собой коляску, но смотрела не на ребенка и даже не под ноги — смотрела наверх, на затянутое свинцовыми тучами небо, на крыши домов, на верхушки деревьев в сквере и летящие с них листья. В том настроении, что она пребывала, ей не хотелось видеть город, дома, людей — ей хотелось отвлечься, хотелось чуда, и она не заметила, как ноги сами привели ее на окраину. В отдалении виднелся цирк, скрипучая карусель с монстрами весело подмигивала разноцветными лампочками.
Магда остановилась, размышляя, не подойти ли ближе. Может, все-таки посмотреть на зверей в клетках? Или съесть сахарной ваты?
— Пани Каминьская снова витает в облаках? — раздался скрипучий старческий голос рядом.
— День добрый, пан Кочмарек, — обернулась Магда. — Просто настроение сегодня не больно-то хорошее, вот и погружаюсь в свои мысли.
— Что, на мерзость эту смотришь? — он дернул подбородком в сторону цирка.
— Не мерзость, — примиряюще улыбнулась ему Магда. — Я ходила на представление, очень красивое.
— Как эта курва мать сюда притащилась, на кладбище стрыги ползут, — сквозь зубы процедил Кшиштоф Кочмарек.
Страница 8 из 11
