Ремиссия

Господи, Лана! Ну, зачем ты опять?

Ты теперь на мне не женишься, — шепчет Лана.

Женюсь. Я развелся с Надей, чтобы жениться на тебе.

Ради ребенка… Ты хотел, чтобы у тебя был ребенок вместо Сережи… А теперь… Теперь тебе незачем жениться…

Олег болезненно морщится — чувствуется, что этот разговор случился не в первый раз. И ему уже надоело отвечать, утешать…

Лана, мне правда очень жаль, что мы потеряли ребенка. «Очень жаль» — как-то по-американски, по-киношному звучит… Мне жалко и ребенка, и тебя. Но ты — молодая, ты выздоровеешь, у тебя будут еще дети… У нас с тобой. Ты только не расстраивайся. Возьми себя в руки. Слушайся врачей. Ешь гранаты. И выздоравли-вай! И возвращайся домой. Ко мне. Мы поженимся. У тебя будет самое красивое платье. Мы позовем всех твоих родственников. Кроме Коли. Он недостоин присутствовать на нашей свадьбе. А хо-чешь — позовем его, пусть видит, какая ты красивая и счастливая… А потом мы с тобой нарожаем много детей, сколько ты сама захо-чешь. Возможно, даже двоих!

Даже двоих? — слабо улыбается Светлана.

Да. Только поправляйся. Пожалуйста. Для меня так важно…

Потому что ты любишь меня? И я правда нужна тебе? — с радостной надеждой спрашивает Светлана, чуть приподняв голову с подушки.

Да, именно потому, что я люблю тебя и ты нужна мне. Прав-да, Лана… Ты просто обязана выздороветь. Ради меня!

Я постараюсь, — шепчет Светлана, снова падает на подушку и закрывает глаза.

Квартира родителей Нади.

Надя сидит за письменным столом, проверяет тетради. У ног ее лежит старая овчарка.

Овчарка вдруг поднимает голову и глухо рычит. Потом мед-ленно поднимается, шерсть на загривке встает дыбом, уши прижа-ты… Рычание переходит в тоскливый вой.

Раздается звонок в дверь. Собака с яростным лаем бросается в прихожую, кидается на дверь… Надя с трудом оттаскивает ее и за-пирает в комнате. Потом смотрит в глазок. И видит Олега.

Это ты? — удивленно спрашивает Надя.

Да, это я, Олег. Надюша, открой, пожалуйста!

Собака принимается выть. Мгновение помешкав, Надя от-крывает.

Проходи…

Олег переступает порог, оглядывается:

Надо же! Как давно я здесь не был… Кажется — сто лет.

Полтора года.

Да. Знаешь, когда я входил в подъезд. Мне вдруг вспомни-лось, как я бегал сюда, когда ухаживал за тобой… На втором курсе, на третьем…

Вот тапочки, — Надя вынимает из коробки с тапками одну старую, разношенную пару. — Эти должны быть тебе впору. Чай-ник поставить или ты ненадолго?

Что, прогоняешь? Прямо так, с порога? — зло усмехается Олег.

Ну, что ты, — спокойно отвечает Надя. — Просто подумала — тебя жена молодая ждет, тревожится… А в ее положении это вредно.

Собака перестает выть и принимается лаять, всем телом кида-ясь на дверь.

Господи, да что это с Ники? — удивляется Надя. — Она ведь знает тебя и любит… По крайней мере, раньше любила.

Ты тоже.

Что — я тоже?

Раньше любила.

Надя сердито поджимает губы. Олег заглядывает в комнату, дверь которой по-прежнему открыта — в комнату, где Надя сидела с тетрадками и собакой до его прихода.

Ты вернулась на работу? Снова учишь деток? — удивляется Олег.

Да. И, знаешь, мне это теперь стало нравиться, — Надя берет чайник, наливает в него воду из-под крана, ставит на плиту, не-сколько раз чиркает спичкой о коробок, но все спички ломаются.

Олег садится на табуретку и с улыбкой смотрит на Надю.

Наконец, ей удается зажечь огонь под чайником.

Она тоже садится на табуретку и спрашивает, несколько на-пряженно:

А как ты живешь? Как Лана? Кого ожидаете? Уже ведь долж-но быть ясно, девочка у тебя или мальчик.

Плод с патологией развития.

Что?!

Так мне сказали патологоанатомы. У Ланы был выкидыш. Плод нежизнеспособен… патология развития.

Боже мой!

Надя, я пришел тебе сказать, что Лана умерла. Сегодня рано утром мне позвонили из больницы и сказали… Она умерла. Неделю назад у нее был выкидыш. А Колька ведь до сих пор не знает. И я не знаю, как ему сказать. Думал, может, ты мне поможешь. Ведь вы теперь с ним очень близки. Кстати, у вас пока не намечается потом-ства? А день свадьбы определен?

Собака прекращает лаять и принимается снова выть.

Надя вскакивает и хрипло говорит Олегу:

Уходи! Уходи немедленно!

Да что ты, Надюша? Как ты можешь проявлять такую черст-вость? И в такой момент?

Убирайся! Не то я выпущу Ники! Она, конечно, старая, но и теперь с тобой справится. А я ей помогу!

Надя!

Олег протягивает руку, но Надя хватает со стола нож и зама-хивается на него:

Не прикасайся ко мне! Я думала, что схожу с ума… Но теперь поняла наверняка. Ты несешь смерть! С тех пор, как ты заболел, умерли все, кто был тебе близок… Ты несешь смерть всем, кто к тебе приближается!

Ты точно сошла с ума, — насмешливо говорит Олег. — Не надо размахивать ножом, еще порежешься…

Убирайся!

Если я несу смерть всем, кто мне близок, то почему же ты еще жива?

Потому что я ушла от тебя сразу после того, как у тебя кон-чились родственники и ты принялся за друзей! — Надя принимает-ся плакать.