Репортаж

Привычные действия немного успокаивали. Я промыл пленку и залил в бачок фиксаж. Телефон, конечно, не зазвонил, хотя я надеялся на это. Например, я был бы очень рад звонку от Майка, особенно если бы он признался, что разыграл меня.

Ну вот, я повесил пленку сушиться, едва сдерживаясь, чтобы не начать рассматривать негативы на мокром целлулоиде. Очень хотелось кофе, а пока пленка сохнет, можно и отдохнуть. Если, конечно, получится.

Не получилось. Залпом выпив кофе, я проверил, заперта ли входная дверь, и метнулся обратно в кладовку. Печатать. А это долгий процесс. Но мне нужно было знать, почему я чувствую себя так странно. Почему ничего не помню как следует, причем с утра? Одни обрывки и мучительное чувство, что я забыл что-то очень важное.

Рутина. Красный свет. Увеличитель, раз-и-два-и-три-и-четыре, проявитель, промыть, закрепить, прокатать. Шаг, второй, третий, обратно. Первая фотография, вторая, третья. Седьмая… Я даже не смотрел, что за изображения на бумаге, которая сохла на веревках. Не сейчас, хотя руки немного дрожали, во рту пересохло и очень хотелось посмотреть. Все по очереди. Сначала одно, потом другое.

Когда последняя фотография повисла на прищепках, я вздохнул и начал рассматривать снимки.

Парк. Мокрые кусты. Дорожка, завернувшаяся петлей. Красивый кадр с тропинкой между двух холмов. Забор. Кладбище… Откуда? Ничего не помню! Кресты, жуткая статуя… Она же. И снова она. А это что такое? Фейерверк? Какой-то странный: светлые линии на сером фоне, и объектив явно залит водой. Что это было вообще?

Голову пронзила острая боль. Перед глазами заплясали всполохи. Черт! Последняя фотография. Человек в черном. В маске. Мертвый. Откуда я знаю, что он умер?

Черт!

Когда я снова открыл глаза, пытаясь расслабиться, я понял, что сижу прямо на полу, изо всех сил сжимая ладонями виски. Перед глазами стояла картинка, и я не мог сосредоточиться на ней, потому что моментально в голове как будто проворачивали острый осколок стекла. Кровавые пузыри на губах. Открытые глаза, которые заливает дождь. Всюду дождь. Мокро и холодно.

Ах, черт, снова! Я попытался встать, но не вышло. Лампочка над головой светила ровным красным светом.

Со второй попытки мне удалось подняться на ноги. Только бы не думать… Кухня, чайник на плиту, кофе в чашку, руки дрожали, половина просыпалась. Коричневые крошки на столе. Позолоченная ложка блеснула в пальцах.

Больно же!

Стараясь не опереться на осколок чашки, я с трудом встал, придерживаясь за столешницу. Сверкнуло золотым, и я постарался отогнать мысль, но голова снова заболела, хотя и слабее. Ключ. Светился. Да что же со мной такое…

Чайник методично и неприятно засвистел, я выключил плиту — какой уже, нафиг, кофе? Надо бы сесть. Просто, чтобы снова не упасть, потому что…

А-а-а!

Эти непонятные воспоминания плавали в моей голове, как атакующие пираньи. Р-раз — и кусочек мозга на закуску. Рыжий парень, утирающий кровь с лица. Это я его так? Тогда ясно, из-за чего сбиты руки. Только почему мне сейчас так стыдно? Чувство вины… Я снова сжал голову ладонями, в ужасе ожидая еще одного удара памятью. Но нет, пронесло. Я облегченно вздохнул, и тут снова накатило.

Желто. В сплошной желтизне тонкая полоса розового и красный зигзаг. Что это за…

Я сошел с ума. Сошел с ума. Галлюцинации. Бред. Острые боли. Опухоль мозга, смерть через месяц, переработался, слишком много пил. Как мне в таком состоянии вести машину? А это нужно немедленно. Сейчас же. Только позвонить… Сначала — один звонок.

И я снял телефонную трубку и набрал знакомый номер.

Эпилог

— Десять… Вы готовитесь проснуться. Девять… Ваш разум ясен, а эмоции стабильны. Восемь… У вас сегодня будет чудесный день. Семь… Все неприятности остаются позади. Шесть… Вы все ближе к реальности, сон постепенно проходит. Пять… — говорила доктор Элен Пауналл спокойным, монотонным голосом, глядя из-под ресниц на своего пациента, журналиста Монти Уилкса. Необязательного, но очень давнего, который лежал, расслаблено вытянувшись, на кушетке. Однако, впечатляюще. Бред, который повторяют под гипнозом и не помнят в реальности? — Два… Вы почти полностью проснулись, ваши веки дрожат… Один. Теперь вы можете открыть глаза… Пошевелить пальцами рук, ног… Размять запястья, локтевые суставы, и постепенно подняться.

Монти открыл глаза и вздохнул, потягиваясь.

— Так… что это? — неуверенным голосом спросил он. — Вы узнали?

Элен профессионально улыбнулась и выключила диктофон, едва сдерживая нарастающее волнение.

— Монти, вам необходимо пройти некоторые исследования. Вот… — она быстро заполнила бланк и подала ему. — И поскорее. Не затягивайте с этим, Монти.

— Я умру? — обреченно спросил он.

— Ну что вы, — Элен снова сверкнула лучезарной улыбкой. — Я уверена, что с вами все в порядке. Мы со всем справимся. Постарайтесь до конца недели закончить обследование и звоните. Или лучше я вам перезвоню.

Монти кивнул.