Рейхенбахские хроники. Интерлюдия. 1886 год. Дело мадам Перрокет

— Спит, поди, как сурок. Он позже, вечером выйдет. Поедет в клуб или еще куда.

— Клуб… Очень хорошо! Как вас зовут, милочка?

— Поджерс, сэр.

Холмс жестом фокусника достал из жилетного кармана полсоверена. Глаза у девицы расширились.

— Возьмите, мисс Поджерс. Вы нам очень помогли.

— Спасибо, сэр! — воскликнула девушка и посмотрела на Холмса так, будто перед ней из воздуха соткался епископ Кентерберийский. И то — чтобы заработать столько, ей бы пришлось неделями ползать на коленях, моя полы.

— Ну-ну, милочка. Хорошего вам дня.

Холмс пошел вовсе не к дому Килборна, а обратно, к кэбу.

— Что вы задумали? — спросил я, когда мой друг назвал Брауну какой-то незнакомый мне адрес.

— Я задумал поехать и выпить с вами чаю, Уотсон, — ответил Холмс, устраиваясь на сиденье.

— Чаю? — я даже застыл на мгновение, но потом поспешно занял место рядом с ним.

Холмс постучал тростью в крышу кэба, и «дорогуша» Брауна тронулась с места.

— Вы же хотели перекусить. К тому же, пока Килборн не выберется из своей берлоги, нам тут делать нечего.

— Что-то мне подсказывает, что вы намерены нарушить закон, дорогой, — вздохнул я.

— Устроим небольшой обыск, — мечтательно улыбнулся Холмс. — Полагаю, у этого типа в квартире обязательно окажется парочка тайников, и не слишком-то хорошо замаскированных. Сомневаюсь, что мебель его, половицы он тоже отдирать не станет. А книга, если она украдена им, может быть, вовсе не спрятана. Да и к чему? У него в стихах нетопыри кровь пьют. Завел себе книжонку по оккультизму.

Я рассмеялся:

— Слышала бы вас наша клиентка! Но не наговаривайте на бедных летучих мышей. Они служат греческому богу. Ох, что за ересь!

— С точки зрения греческой мифологии — определенно. Нетопыри служили Персефоне. При чем тут юный бог? Но, вполне возможно, девушки просто не поняли метафору.

— А вы ее поняли даже по такому описанию? — спросил я с сомнением.

— Ну если бы я был графоманом или поэтом средней руки, я бы, возможно, использовал образ летучей мыши как символ своей робости перед лучезарным ликом кумира, — рассмеялся Холмс.

Я закашлялся, а Холмс продолжал подшучивать надо мной до самой кондитерской.

Мы хорошо провели время, а я — особенно, потому что Холмс охотно выпил со мной чаю и даже поел с аппетитом. Верный Браун терпеливо нас ждал. Холмс уже успел узнать его адрес и обещал в случае, если нам потребуется надежный возница, посылать за ним. Браун был на седьмом небе и, краснея, признался, что сынишка читает ему вслух мои рассказы. «Сам-то я неграмотный, господа хорошие, но стараюсь, чтобы мой Чарли выбился в люди».

Мы вернулись в Челси. Холмс отпустил Брауна на время, попросил его приехать за нами часа через два и ждать на том месте, где он высаживал нас давеча. Мы прошлись по Тайт-стрит и убедились, что в окнах нужного нам дома на втором этаже горит свет, а за шторами раз промелькнул силуэт жильца.

Холмс прошел дальше, глядя по сторонам, потом перешел на другую сторону улицы.

— Надеюсь, Килборн вскоре появится, — заметил мой друг. — Не хотелось бы привлекать излишнее внимание, а если мы вынуждены будем идти дальше, мы его упустим.

Улица не была слишком оживленной, но кэбы тут то и дело появлялись, а, как я мог заметить, некоторые обитатели Тайт-стрит в такой час скорее стремились уехать куда-нибудь, чем вернуться домой. Холмс прислонился к стволу одиноко стоящего клена, достал портсигар, и мы закурили, чтобы сойти за случайных прохожих.

— Нам придется лезть через черный ход? — спросил я.

— Конечно, — слегка нетерпеливо ответил Холмс. — Предлагаете войти с парадного?

Я понял, что он начинает нервничать в предвкушении вылазки, и благоразумно замолчал. Меня смущал вовсе не черный ход, а необходимость перелезать через заборы.

— Надо же! Как он быстро! Нам повезло! — прошептал вдруг Холмс, хватая меня за локоть. — Ну разве не красавчик?

Человек, вышедший из двери, полностью соответствовал описанию. Одет он был, что называется, богемно: на голове шляпа с мягкими полями, а распахнутое, несмотря на погоду, пальто позволяло увидеть мудрено повязанный вместо галстука шейный платок.

— Хорошо еще в брюках, а не в этих коротких штанишках, — усмехнулся я.

Мы дождались, пока Килборн возьмет кэб, а затем поспешили на вылазку.

О гвоздь, торчащий из стены сарая за первым домом, я чуть было не порвал себе пальто, но мы вполне благополучно преодолели все препятствия и не попались на глаза ненужным свидетелям. Холмс легко отомкнул щеколду на двери черного хода, и мы очутились в полумраке пустого дома. Мой друг прикрыл глаза и прислушался, проверяя, точно ли, кроме нас, тут нет ни души, а потом молча указал мне на лестницу.

Мы поднялись наверх и без труда проникли в гостиную.

— Идите-ка сюда, Уотсон, — Холмс поманил меня к окну и слегка отогнул край шторы. — Посмотрите вон на тот дом. Вон тот, под номером шестнадцать, где наверху свет горит. Этот Килборн совсем лишился ума, видимо.

— Почему?

— Вы же видели, как он одет. А знаете, кто живет в том доме? Собственно, его кумир. Оскар Уайльд.