Мне было холодно, туман, медленно стелящийся по земле, покрывал кисти рук своими морозными поцелуями. Я ушла из дома в одной кофте, не было времени долго собираться, да и нужды в этом не было. Скоро я узнаю правдивость своей теории на практике, и это волнует больше, чем какая-то простуда или грипп…
14 мин, 26 сек 7992
Трэш вперемешку с травяными мыслями создал чудовищную атмосферу, американские армяне пели про умирающих ангелов, о суициде, о недоверии «нормальных людей». Кто они нормальные люди, те, кто тратит свое здоровье, зарабатывая деньги, а после тратят деньги, восстанавливая здоровье. Или те, кто считает себя цивилизованными, и по ночам воют на луну от вселенской печали, а на утро улыбаются так, что видно коронки. НЕТ никаких границ, нет разницы между злом и добром, хорошим и плохим, светлым и темным, она стерлась, потускнела. И вместе с ней потерялся смысл жизни, незачем ждать новый день, упиваться плотскими утехами, заливая все алкоголем, выживающим тошноту. Осточертело, всё, все. Не хочу! Педаль газа ушла в пол, шепот колес перешел в громкие проклятия, летящие с ветром и песком. По кожаной обмотке руля струилась кровь, на ладонях Алисы не было порезов, она потела кровью. Когда он стал слишком липким, она убрала руки, машина на полной скорости врезалась в столб, воздвигнутый аборигенами, черт знает для чего. Ревущий черный монстр еще недавно мчащийся по шоссе превратился в беспомощного калеку, с перебитым бампером и отвалившимися от удара фарами. Тело Алисы пробило лобовое стекло, и, пролетев около 20 метров, упало в пыль обочины. Песок сейчас же стал пропитываться кровью, тело с переломленными руками осталось лежать у дороги.
Солнце прошло половину отведенного дню круга, когда пустыню наполнил пронзительный вопль. Отирающие неподалеку собаки динго, подняв уши, неслись прочь от источника звука. Так мог бы реветь, медведь гризли, почувствовавший облаву, но это кричала 17-летняя девушка по имени Алиса, вообразившая себя богом, кому подвластно все. Теперь она умирала, и шанса на то, что она сможет выйти из тела, почти не было. Она умирала не по собственной воле, и не могла управлять своим духом, который тянулся вверх. Яркое солнце светило на лицо, засохшая кровавая корка на губах изогнулась в выстраданной улыбке. Воздух задрожал, освобождая проход. Перед сломленным человеком стоял он, у него не было бело вьющейся бороды, он не носил таблички бог или что-то в этом роде. Он был безупречен, его орлиный нос, седеющие брови. Он был велик, а человек у его ног так жалок и беззащитен, но он не улыбался.
— Надо было вмешаться раньше… — Чем я заслужила такой визит перед смертью, а?
— Гораздо раньше, когда ты могла бы еще одуматься. Ты понимаешь, что происходит, какой механизм ты запустила?!
— Я скоро умру. Но после этого я воскресну, как Иисус после распятия.
— Да, но после тело, которое ты займешь, будет умирать само собой.
— Такого не может быть! Я … — Ты сама опровергала существование невозможного. А оно существует, невозможно стать невинным, убив во второй раз убивавшего тысячами.
— Да не трать время попусту. Я давно тебя ждала, ну или его самого. Сам он естественно занят, жарит язычников на костре? Ой, извини, спутала его с Дьяволом.
— Глупый, глупый человек. Мне тебя жаль, заблудший человек. Но ты все же пойдешь со мной.
— Нет, я дождусь своего автобуса, он скоро придет. Билет на небо я возьму в следующей жизни.
— Глупый, глупый человек.
— Вы говорите, что он буйный?
— Да, он говорит, что он женщина и ему 17 лет. Что он видел ангела и летал с ним землей. Но это не очень нас интересует. Главное, что его исчезновения никто не заметит. А насчет того, что он буйный можете не сомневаться, он много раз падал с кровати.
— Интересно посмотреть на этот экземпляр.
Два лысеющих человека шли в палату N 60, где на белой кушетке лежало тело. Еще живое тело, хранящее в своих недрах отпечатки прикосновения ангела и свою человечность, и гордыню, из-за которой он здесь и оказался. На том месте, где должным быть руки и ноги торчат обрубки, по лицу идут шрамы от ожогов. Алиса прибывала в своем последнем теле, ее мучили ужасные боли, ее пичкали всякой дрянью, от которой ее рвало и тошнило. Ей приходилось ходить под себя, она гнила в своей палате уже полгода. Смерть, к которой она раньше относилась, как к пустяку стала бесценным подарком, который ее никак не могли доставить. Увидев в дверном проходе черное одеяние смерти, она бы не вскрикнула не от страха, а от радости. Но долгожданного почтальона все не было и не было. Ее кошмар продолжался еще полгода. Ночью, пока она спала, он пришел во второй раз. Теперь его брови были совсем седыми, голова стала лысой, но глаза по-прежнему были полны жизни. Подойдя к кровати, напоминающая больше операционный стол, он наклонился к уху и прошептал:
— Ты свободна, я отпускаю тебя. А сейчас спи.
Во сне она улыбалась, ее снилось море, которое она никогда не видела. Усталые волны бьются о каменный берег, вода шекотит ей ступни. Солнце приятно греет ее волосы, она молода, ее всего 16 лет. Во сне было легко, как никогда в жизни. Она сидит у моря, далеко и недостижимого моря.
Солнце прошло половину отведенного дню круга, когда пустыню наполнил пронзительный вопль. Отирающие неподалеку собаки динго, подняв уши, неслись прочь от источника звука. Так мог бы реветь, медведь гризли, почувствовавший облаву, но это кричала 17-летняя девушка по имени Алиса, вообразившая себя богом, кому подвластно все. Теперь она умирала, и шанса на то, что она сможет выйти из тела, почти не было. Она умирала не по собственной воле, и не могла управлять своим духом, который тянулся вверх. Яркое солнце светило на лицо, засохшая кровавая корка на губах изогнулась в выстраданной улыбке. Воздух задрожал, освобождая проход. Перед сломленным человеком стоял он, у него не было бело вьющейся бороды, он не носил таблички бог или что-то в этом роде. Он был безупречен, его орлиный нос, седеющие брови. Он был велик, а человек у его ног так жалок и беззащитен, но он не улыбался.
— Надо было вмешаться раньше… — Чем я заслужила такой визит перед смертью, а?
— Гораздо раньше, когда ты могла бы еще одуматься. Ты понимаешь, что происходит, какой механизм ты запустила?!
— Я скоро умру. Но после этого я воскресну, как Иисус после распятия.
— Да, но после тело, которое ты займешь, будет умирать само собой.
— Такого не может быть! Я … — Ты сама опровергала существование невозможного. А оно существует, невозможно стать невинным, убив во второй раз убивавшего тысячами.
— Да не трать время попусту. Я давно тебя ждала, ну или его самого. Сам он естественно занят, жарит язычников на костре? Ой, извини, спутала его с Дьяволом.
— Глупый, глупый человек. Мне тебя жаль, заблудший человек. Но ты все же пойдешь со мной.
— Нет, я дождусь своего автобуса, он скоро придет. Билет на небо я возьму в следующей жизни.
— Глупый, глупый человек.
— Вы говорите, что он буйный?
— Да, он говорит, что он женщина и ему 17 лет. Что он видел ангела и летал с ним землей. Но это не очень нас интересует. Главное, что его исчезновения никто не заметит. А насчет того, что он буйный можете не сомневаться, он много раз падал с кровати.
— Интересно посмотреть на этот экземпляр.
Два лысеющих человека шли в палату N 60, где на белой кушетке лежало тело. Еще живое тело, хранящее в своих недрах отпечатки прикосновения ангела и свою человечность, и гордыню, из-за которой он здесь и оказался. На том месте, где должным быть руки и ноги торчат обрубки, по лицу идут шрамы от ожогов. Алиса прибывала в своем последнем теле, ее мучили ужасные боли, ее пичкали всякой дрянью, от которой ее рвало и тошнило. Ей приходилось ходить под себя, она гнила в своей палате уже полгода. Смерть, к которой она раньше относилась, как к пустяку стала бесценным подарком, который ее никак не могли доставить. Увидев в дверном проходе черное одеяние смерти, она бы не вскрикнула не от страха, а от радости. Но долгожданного почтальона все не было и не было. Ее кошмар продолжался еще полгода. Ночью, пока она спала, он пришел во второй раз. Теперь его брови были совсем седыми, голова стала лысой, но глаза по-прежнему были полны жизни. Подойдя к кровати, напоминающая больше операционный стол, он наклонился к уху и прошептал:
— Ты свободна, я отпускаю тебя. А сейчас спи.
Во сне она улыбалась, ее снилось море, которое она никогда не видела. Усталые волны бьются о каменный берег, вода шекотит ей ступни. Солнце приятно греет ее волосы, она молода, ее всего 16 лет. Во сне было легко, как никогда в жизни. Она сидит у моря, далеко и недостижимого моря.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 5
