Рики Макарони и Вестники Ниоткуда

— Он погадал по протезу, изготовленному какой-то почтенной фирмой, — усмехнулась директриса и отпустила его.

Рики часто подходил к вольеру Барона. Но тот так и не возвращался. Наверное, действительно собирался прогудеть целый месяц.

— Ты привязался к нему, — констатировал Доматор. — Но ты ведь собираешься дальше учиться в «Хогвартсе»?

Рики неуверенно кивнул. С недавних пор изменения маминых планов пошатнули его убежденность в скором возвращении. Этому способствовали ненавязчивые намеки, исходящие, в основном, от нее. Они попадали в благодатную почву: Рики, считавший свой перевод временной мерой, вдруг понял, что ему не так легко будет покинуть «МентеСана». Главным образом — из-за Барона, которому больше не с кем было разговаривать.

Доматор ободрил его, заверив, что у старой русалки вовсе нет ожидания, будто Рики будет навещать его вечно. Но мальчик предпочел бы услышать то же самое от Барона.

В один из дней он шел к вольеру, намереваясь, собственно, просто прогуляться: до возвращения русалки оставалась неделя.

«Отдались! Опасность!».

«Ничего не понимаю», — подумал Рики, но на всякий случай достал палочку.

Возле вольера действительно выделялась на фоне темнеющего неба фигура человека, стоящего к нему спиной. Рики опустил палочку, шагнул на площадку, и… вдруг оказался в воздухе. Он взлетел вниз головой, подвешенный за ногу. От резкого рывка палочка выскочила из рук и теперь валялась, бесполезная, на земле внизу.

— Попался, — ухмыльнулась Клара.

Гнев, злость, бессилие и явное чувство опасности сложились в сознании Рики в очень неприятное целое. К этому примешивалось острое чувство вины перед собой, а главное, перед теми, кто его так своевременно предупредил! И тут подключилась интуиция, а может, вниз головой проще сопоставлять факты.

— Это ты выпустила дьявольские силки, — не усомнился Рики.

— Конечно, я, — самодовольно согласилась задира. — Я, правда, не подумала, что ты посмеешь сунуться в саму лабораторию. Хотела, чтоб силки вылезли в коридор и просто хорошо припугнули тебя, когда ты пойдешь к шкафчику. Ты всегда это делаешь перед тем, как идти домой. Ты никогда не убираешь учебники сразу после отбоя.

Она глядела сверху вниз и нагло усмехалась.

— Следила за мной. И не лень? — решил сохранять невозмутимое лицо Рики. Вниз головой это было весьма неудобно.

— Нет. Я вот уйду сейчас, а ты повиси! Может, научишься не совать нос в дела старших.

— Сомневаюсь! — раздался на площадке третий голос.

Выражение лица Клары несколько раз изменилось за секунду. Сначала она, пренебрежительно фыркнув, выхватила палочку. Затем растерялась; и, наконец, испугалась.

Роччо шел первым и полностью загораживал проход. Но сверху те двое, что стояли за ним, были видны Рики лучше, чем врагине, глядевшей прямо.

— Именно так я, собственно, и предполагал, — развел руками профессор Доматор, с несколько виноватым видом покосившись на преподавателя гербологии.

— Я говорил профессору Лютику то же самое. Лично я с этой дурой не вожусь, но наши девчонки мне много чего про нее порассказали. Как она приклеилась к Риккардо во время драки — незабываемо! — вторил ему Роччо.

Профессор Лютик молчал по уважительной причине: он как раз помог Рики освободиться от веревки, предварительно со всей осторожностью опустив его на землю.

Мальчик сел. Поначалу от возвращения в нормальное состояние у него закружилась голова.

— Ты как? — услышал он возле уха голос Роччо, потрясшего его за плечо.

— Не ожидал, — произнес профессор Лютик. — Я всегда считал, что девочки — это такие нежные создания.

— Как же, нежные, — фыркнул сын профессора, — топить таких надо!

Рики совершенно не интересовала реакция преступницы, пойманной с поличным.

— Отправляйтесь в лабораторию, оба, — приказал профессор Лютик. — И ждите там. Вот ключ.

— Мы пойдем прямо к директору, — постановил Доматор. — Я вынужден поставить вопрос об отчислении.

Ответа Клары Рики опять не услышал; должно быть, у нее отнялся язык.

Они с Роччо вышли первыми.

— Несложная ловушка, — проворчал позади профессор Лютик.

Роччо удерживал его за плечо, пока они добрались до места назначения и вошли с улицы. В лаборатории было, как обычно, жарко. Рики уже совсем пришел в себя, когда уселся за первую парту.

— Осторожнее надо быть, — назидательно произнес старшекурсник, садясь напротив, — если наживаешь врагов.

— Я знаю, — уныло пробормотал Рики.

И вдруг он словно взорвался изнутри. Его потряс приступ бешенства невиданной доселе силы. Внутренности залило горячей лавой ослепляющей ярости. Факт, что кто-то не то что воплотил, а просто захотел причинить ему вред, стал вдруг выглядеть настолько недопустимым, что само собой напрашивалось единственное наказание — смерть! Несколько мгновений Рики плавился в кровожадных намерениях, вроде того, как голодающий упивается пищей.