Фандом: Гарри Поттер. Люпину предстоит провести несколько долгих месяцев в полном одиночестве, и старый дом друга, убитого всего полгода назад, — единственное пригодное убежище. Стоит ли рассчитывать на компанию?
82 мин, 10 сек 11574
Люпин лёг сверху, его тело было восхитительно горячим, прикосновения к обнажённой коже обжигали. Перед глазами поплыло. Сконцентрироваться было трудно, и Северус отдался ощущениям, спрятав пылающее лицо в покрывале. Но стоило Люпину чуть отстраниться, как странное ощущение ушло. Северус приподнялся на локтях и призвал свою волшебную палочку.
— Зачем… — Люпин перехватил его запястье. — Что ты делаешь?
Несколько быстрых и коротких заклинаний, и Северус отбросил палочку в сторону. Люпин заметно расслабился. Снова прильнув к его спине, он сделал плавное движение бёдрами, и его член скользнул по ложбинке между ягодиц Северуса. Ладонь прошлась по рёбрам, спустилась ниже и, чувствительно коснувшись влажного входа, замерла.
— Полезные чары, Северус? — шёпот обжигал шею.
Возбуждение пульсировало под кожей, напрочь заглушало мысли, сейчас Северус был неспособен расслышать остальные слова, которые шептал Люпин, направляя член к его входу. Его речь резко оборвалась. Люпин сжал в ладонях покрывало так, что послышался треск ткани. Одно острое и резкое движение — и Северус вцепился зубами в собственное запястье, глухо мыча от боли. Дыхание сбилось, по шее потекла струйка пота. Люпин выскользнул из него и вошёл снова — без малейшего перерыва, но на сей раз оглушающей боли не было. Северус заставил себя вытерпеть ещё несколько болезненных движений, с трудом отцепился от покрывала и сжал руку оборотня выше локтя.
Люпин сбросил его захват, откинулся назад и, приподняв бёдра Северуса, раздвинул его ноги в стороны. Северус чувствовал все эти приготовления и оставался безучастным — покрывало давало ему возможность скрыть лицо, а он готов был отдать что угодно, лишь бы Люпин не смог понять, что он чувствует. Сердце билось, как сумасшедшее.
Когда Люпин снова оказался внутри, во рту пересохло. Короткие толчки вышибали дух, заставляли всё тело дрожать, кололи яркими тягучими вспышками удовольствия. Ещё несколько движений Северус держался, закусив покрывало, но самообладание вновь покидало его. Короткие низкие стоны, вырывавшиеся из горла против воли, окончательно подорвали его доверие к себе. Руки Люпина прочно держали бёдра Северуса на весу, темп ускорялся, воздуха оставалось всё меньше. Северус скрёб руками по покрывалу, пытаясь справиться с дрожью, подавался назад, сильнее насаживаясь на член Люпина. Северус пытался что-то сказать, какую-то важную фразу, но воздуха едва хватало на дыхание.
Люпин навалился на него всем телом и замедлил движения, увеличивая амплитуду. Острое разочарование сменилось новыми ощущениями, балансирующими на грани боли. Люпин вбивался в него всё сильнее, и Северус лишь шумно дышал, стараясь почувствовать, уловить новый ритм. Жар сменялся ознобом. Волосы прилипли к лицу, но сбросить их не было сил — Северус боялся даже пошевелиться, ощущая, как отголоски удовольствия сливаются с нарастающим напряжением внутри. Люпин отпустил его бёдра, его ладонь спустилась вниз, прошлась по члену, заставив Северуса дёрнуться навстречу, а затем сжала мошонку, осторожно лаская в такт движениям. Северус замер — ощущения наслаивались, сплетались в огромный узел, давление нарастало. Малейшее изменение ритма спровоцировало бурю, — громко застонав, Северус дёрнулся под Люпином и, высвободив руку, до боли сжал член, несколькими быстрыми движениями доведя начатое до закономерного финала.
Северус упал на кровать, тяжело дыша и пытаясь унять бившееся у самого горла сердце. Мгновением позже сверху опустился Люпин — теперь, когда кожа стала такой чувствительной и все нервные клетки были на пределе, Северус ощущал от его прикосновений только досаду.
Мысли возвращались постепенно, одна за одной. Люпин сдвинулся набок. Внутри всё жгло, ныли плечи, бёдра, запястья. Нужно было уходить — но Северус был просто не в состоянии подняться с постели. Усталость и вновь накатывающая паника — ночь приближалась с неумолимой скоростью.
Люпин встал с постели. Северус слышал шорох одежды, звук шагов, слышал, как открылась и закрылась дверь. Самое простое из всего, что ему предстоит, — дотянуться до палочки. Очищающее. Призвать одежду. Если все силы прикладывать к одному простому действию, то даже в состоянии полного физического и морального истощения можно достичь определённых успехов.
— Снейп слишком занят, чтобы присутствовать? — Кингсли не притронулся к своему напитку ни разу за весь вечер. От поверхности огнечая, согреваемого чарами, шёл лёгкий пар.
— Северус не смог посетить собрание, — добродушно отозвался Дамблдор, улыбаясь глазами из-за очков-половинок. — Увы, через неделю мы снова соберёмся без него.
— Это как-то связано с… особой деятельностью? — несмело предположила Молли.
— О, вполне может быть! — Дамблдор поднялся. — Спасибо за чай, Молли, ты добавляешь нашим встречам домашнего уюта. Ну что ж, пора расходиться! Всем доброй ночи.
— Зачем… — Люпин перехватил его запястье. — Что ты делаешь?
Несколько быстрых и коротких заклинаний, и Северус отбросил палочку в сторону. Люпин заметно расслабился. Снова прильнув к его спине, он сделал плавное движение бёдрами, и его член скользнул по ложбинке между ягодиц Северуса. Ладонь прошлась по рёбрам, спустилась ниже и, чувствительно коснувшись влажного входа, замерла.
— Полезные чары, Северус? — шёпот обжигал шею.
Возбуждение пульсировало под кожей, напрочь заглушало мысли, сейчас Северус был неспособен расслышать остальные слова, которые шептал Люпин, направляя член к его входу. Его речь резко оборвалась. Люпин сжал в ладонях покрывало так, что послышался треск ткани. Одно острое и резкое движение — и Северус вцепился зубами в собственное запястье, глухо мыча от боли. Дыхание сбилось, по шее потекла струйка пота. Люпин выскользнул из него и вошёл снова — без малейшего перерыва, но на сей раз оглушающей боли не было. Северус заставил себя вытерпеть ещё несколько болезненных движений, с трудом отцепился от покрывала и сжал руку оборотня выше локтя.
Люпин сбросил его захват, откинулся назад и, приподняв бёдра Северуса, раздвинул его ноги в стороны. Северус чувствовал все эти приготовления и оставался безучастным — покрывало давало ему возможность скрыть лицо, а он готов был отдать что угодно, лишь бы Люпин не смог понять, что он чувствует. Сердце билось, как сумасшедшее.
Когда Люпин снова оказался внутри, во рту пересохло. Короткие толчки вышибали дух, заставляли всё тело дрожать, кололи яркими тягучими вспышками удовольствия. Ещё несколько движений Северус держался, закусив покрывало, но самообладание вновь покидало его. Короткие низкие стоны, вырывавшиеся из горла против воли, окончательно подорвали его доверие к себе. Руки Люпина прочно держали бёдра Северуса на весу, темп ускорялся, воздуха оставалось всё меньше. Северус скрёб руками по покрывалу, пытаясь справиться с дрожью, подавался назад, сильнее насаживаясь на член Люпина. Северус пытался что-то сказать, какую-то важную фразу, но воздуха едва хватало на дыхание.
Люпин навалился на него всем телом и замедлил движения, увеличивая амплитуду. Острое разочарование сменилось новыми ощущениями, балансирующими на грани боли. Люпин вбивался в него всё сильнее, и Северус лишь шумно дышал, стараясь почувствовать, уловить новый ритм. Жар сменялся ознобом. Волосы прилипли к лицу, но сбросить их не было сил — Северус боялся даже пошевелиться, ощущая, как отголоски удовольствия сливаются с нарастающим напряжением внутри. Люпин отпустил его бёдра, его ладонь спустилась вниз, прошлась по члену, заставив Северуса дёрнуться навстречу, а затем сжала мошонку, осторожно лаская в такт движениям. Северус замер — ощущения наслаивались, сплетались в огромный узел, давление нарастало. Малейшее изменение ритма спровоцировало бурю, — громко застонав, Северус дёрнулся под Люпином и, высвободив руку, до боли сжал член, несколькими быстрыми движениями доведя начатое до закономерного финала.
Северус упал на кровать, тяжело дыша и пытаясь унять бившееся у самого горла сердце. Мгновением позже сверху опустился Люпин — теперь, когда кожа стала такой чувствительной и все нервные клетки были на пределе, Северус ощущал от его прикосновений только досаду.
Мысли возвращались постепенно, одна за одной. Люпин сдвинулся набок. Внутри всё жгло, ныли плечи, бёдра, запястья. Нужно было уходить — но Северус был просто не в состоянии подняться с постели. Усталость и вновь накатывающая паника — ночь приближалась с неумолимой скоростью.
Люпин встал с постели. Северус слышал шорох одежды, звук шагов, слышал, как открылась и закрылась дверь. Самое простое из всего, что ему предстоит, — дотянуться до палочки. Очищающее. Призвать одежду. Если все силы прикладывать к одному простому действию, то даже в состоянии полного физического и морального истощения можно достичь определённых успехов.
часть 7
Дамблдор договорил, сел на место, взял в руки чашку огнечая и отпил глоток. На белой бороде заблестели мелкие янтарные капли.— Снейп слишком занят, чтобы присутствовать? — Кингсли не притронулся к своему напитку ни разу за весь вечер. От поверхности огнечая, согреваемого чарами, шёл лёгкий пар.
— Северус не смог посетить собрание, — добродушно отозвался Дамблдор, улыбаясь глазами из-за очков-половинок. — Увы, через неделю мы снова соберёмся без него.
— Это как-то связано с… особой деятельностью? — несмело предположила Молли.
— О, вполне может быть! — Дамблдор поднялся. — Спасибо за чай, Молли, ты добавляешь нашим встречам домашнего уюта. Ну что ж, пора расходиться! Всем доброй ночи.
Страница 15 из 24
