Фандом: Гарри Поттер. Люпину предстоит провести несколько долгих месяцев в полном одиночестве, и старый дом друга, убитого всего полгода назад, — единственное пригодное убежище. Стоит ли рассчитывать на компанию?
82 мин, 10 сек 11579
Римус продолжал читать, чутким слухом уловив хлопок входной двери. Он услышал бы и стук клюва совы в окно, но знал, что сова не постучит. Снейп обязан передавать зелье лично, а он не нарушает своих обязательств.
Римус прислушался к неторопливым уверенным шагам: Снейп прошёл через длинный коридор, поднялся на полуэтаж и несколько мгновений стоял перед дверью. Наконец, дверь открылась. В поле зрения мелькнул рукав чёрной мантии. С тихим стуком на стол у кресла опустился флакон с зельем.
— Спасибо, Северус.
Римус осторожно закрыл книгу, потянулся за зельем, вынул пробку и выпил горькое содержимое, чуть поморщившись.
Этого было достаточно, чтобы Снейп счёл свою миссию выполненной. Римус ждал. По плану, он должен был вернуться к чтению, но первые минуты действия зелья всегда мучительны — не столько для тела, сколько для разума. Читать сейчас — столь же эффективно, как читать мертвецу.
Руки мелко подрагивали, и Римус сцепил пальцы, ожидая, пока волна жара спадёт, и он снова сможет рационально пользоваться своим разумом.
— Вижу, тебе передалась беспечность прежнего владельца этого дома. Ныне почившего, — сухо сказал Снейп.
«Замолчи и уходи».
— Ты оставил дом без защиты, Люпин. Это недопустимо.
«Тебе лучше уйти».
— Несмотря на все те меры, которые защищают и оберегают безопасность твоего превращения, ты обязан предпринимать всё необходимое на случай, если эти меры станут невозможными, — Снейп не обращал ни малейшего внимания на мысленные просьбы Римуса. — Если это повторится, я буду вынужден сообщить Дамблдору.
Римус медленно поднялся с кресла и повернулся к Снейпу. Тот был бледен, в чёрных глазах не угадывалось ни единой эмоции — обычный холодный пустой взгляд.
Несколько мгновений в библиотеке стояла тяжёлая, мрачная тишина. Римус ощущал, как унимается дрожь в руках, кровь становится горячее, а мысли исчезают. Снейп молчал. Его лицо ничего не выражало, а положение тела выдавало крайнее напряжение. Он ждал.
— Лестница наверх, последняя дверь, — тихо сказал Римус.
Через несколько бесконечных мгновений Снейп покинул комнату. Римус усмехнулся и несколькими простыми заклинаниями запер книгохранилище. Он вышел из библиотеки и повернул влево. Два коротких лестничных пролёта — и коридор, который он избегал весь месяц, радушно встретил его пыльной темнотой.
Римус мог различать лишь очертания предметов. Ставни окон были закрыты. Свечи на стенах не горели. В комнате было темно, но он закрыл глаза, потому что всё равно чувствовал взгляд Снейпа. Римус прислушивался к дыханию Снейпа, меняя ритм, глубину, направление. Дыхание то учащалось, становясь поверхностным, то успокаивалось, то переходило в едва слышные стоны, то на какое-то время исчезало вовсе. Римус дышал ровно — глухо и часто.
Острые огненные волны спускались от позвоночника вниз, горячий тяжёлый ком в паху заставлял крепче сжимать зубы. Возбуждение росло, не находя выхода, но Римус не хотел терять контроль, не хотел просто сорваться, лишь бы получить своё. Месяц сомнений — слишком высокая плата за удовольствие.
Снейп дёрнулся под ним и шумно выдохнул, вскидываясь вверх, пытаясь ускорить темп. Перед глазами полыхнули белые пятна, и Римус почувствовал, как внутри растёт гнев, увеличивается, захватывает разум. Он вытащил член и одним глубоким и сильным толчком проник в Снейпа, заставив того втянуть воздух и замереть. Кожа пылала, запах Снейпа сводил с ума, сердце колотилось, как ненормальное. Римус продолжал двигаться сильными и глубокими толчками. Он отвернул лицо в сторону — дыхание Снейпа обжигало. В груди что-то сжалось, и в порыве странного чувства Римус провёл ладонями по плечам Снейпа.
Тело Снейпа было восхитительно податливым, горячим, скользким. Возбуждение росло, причиняло боль, иглами впивалось в пах, щадящих коротких движений было недостаточно. Римус успел убрать руки с плеч Снейпа, чтобы вцепиться в покрывало, и зажмурился, из последних сил пытаясь сохранить контроль, но тёмная пелена уже застилала его разум. Снейп откинул голову назад, подчиняясь жёсткому, бешеному ритму, его дыхание стало быстрым и поверхностным. Мир погружался в хаос. Римус не чувствовал ничего, в голове не было ни единой мысли. Тысячи крохотных огненных судорог уже пронзали его тело.
Напряжение, поднявшееся до самого края, исчезло слишком резко и быстро. Тяжело дыша, Римус повалился на кровать. Несколько минут он лежал, не шевелясь, но запах возбуждения, ощущение горячего тела рядом и восстановившиеся силы заставили его прийти в себя. Нужно было уходить — прямо сейчас, пока болезненное возбуждение не вернулось. Подняв с пола свои вещи, Люпин вышел из комнаты.
Горечь осознания и острое разочарование остужали кровь. Он не должен был. Не должен был.
Римус прислушался к неторопливым уверенным шагам: Снейп прошёл через длинный коридор, поднялся на полуэтаж и несколько мгновений стоял перед дверью. Наконец, дверь открылась. В поле зрения мелькнул рукав чёрной мантии. С тихим стуком на стол у кресла опустился флакон с зельем.
— Спасибо, Северус.
Римус осторожно закрыл книгу, потянулся за зельем, вынул пробку и выпил горькое содержимое, чуть поморщившись.
Этого было достаточно, чтобы Снейп счёл свою миссию выполненной. Римус ждал. По плану, он должен был вернуться к чтению, но первые минуты действия зелья всегда мучительны — не столько для тела, сколько для разума. Читать сейчас — столь же эффективно, как читать мертвецу.
Руки мелко подрагивали, и Римус сцепил пальцы, ожидая, пока волна жара спадёт, и он снова сможет рационально пользоваться своим разумом.
— Вижу, тебе передалась беспечность прежнего владельца этого дома. Ныне почившего, — сухо сказал Снейп.
«Замолчи и уходи».
— Ты оставил дом без защиты, Люпин. Это недопустимо.
«Тебе лучше уйти».
— Несмотря на все те меры, которые защищают и оберегают безопасность твоего превращения, ты обязан предпринимать всё необходимое на случай, если эти меры станут невозможными, — Снейп не обращал ни малейшего внимания на мысленные просьбы Римуса. — Если это повторится, я буду вынужден сообщить Дамблдору.
Римус медленно поднялся с кресла и повернулся к Снейпу. Тот был бледен, в чёрных глазах не угадывалось ни единой эмоции — обычный холодный пустой взгляд.
Несколько мгновений в библиотеке стояла тяжёлая, мрачная тишина. Римус ощущал, как унимается дрожь в руках, кровь становится горячее, а мысли исчезают. Снейп молчал. Его лицо ничего не выражало, а положение тела выдавало крайнее напряжение. Он ждал.
— Лестница наверх, последняя дверь, — тихо сказал Римус.
Через несколько бесконечных мгновений Снейп покинул комнату. Римус усмехнулся и несколькими простыми заклинаниями запер книгохранилище. Он вышел из библиотеки и повернул влево. Два коротких лестничных пролёта — и коридор, который он избегал весь месяц, радушно встретил его пыльной темнотой.
Римус мог различать лишь очертания предметов. Ставни окон были закрыты. Свечи на стенах не горели. В комнате было темно, но он закрыл глаза, потому что всё равно чувствовал взгляд Снейпа. Римус прислушивался к дыханию Снейпа, меняя ритм, глубину, направление. Дыхание то учащалось, становясь поверхностным, то успокаивалось, то переходило в едва слышные стоны, то на какое-то время исчезало вовсе. Римус дышал ровно — глухо и часто.
Острые огненные волны спускались от позвоночника вниз, горячий тяжёлый ком в паху заставлял крепче сжимать зубы. Возбуждение росло, не находя выхода, но Римус не хотел терять контроль, не хотел просто сорваться, лишь бы получить своё. Месяц сомнений — слишком высокая плата за удовольствие.
Снейп дёрнулся под ним и шумно выдохнул, вскидываясь вверх, пытаясь ускорить темп. Перед глазами полыхнули белые пятна, и Римус почувствовал, как внутри растёт гнев, увеличивается, захватывает разум. Он вытащил член и одним глубоким и сильным толчком проник в Снейпа, заставив того втянуть воздух и замереть. Кожа пылала, запах Снейпа сводил с ума, сердце колотилось, как ненормальное. Римус продолжал двигаться сильными и глубокими толчками. Он отвернул лицо в сторону — дыхание Снейпа обжигало. В груди что-то сжалось, и в порыве странного чувства Римус провёл ладонями по плечам Снейпа.
Тело Снейпа было восхитительно податливым, горячим, скользким. Возбуждение росло, причиняло боль, иглами впивалось в пах, щадящих коротких движений было недостаточно. Римус успел убрать руки с плеч Снейпа, чтобы вцепиться в покрывало, и зажмурился, из последних сил пытаясь сохранить контроль, но тёмная пелена уже застилала его разум. Снейп откинул голову назад, подчиняясь жёсткому, бешеному ритму, его дыхание стало быстрым и поверхностным. Мир погружался в хаос. Римус не чувствовал ничего, в голове не было ни единой мысли. Тысячи крохотных огненных судорог уже пронзали его тело.
Напряжение, поднявшееся до самого края, исчезло слишком резко и быстро. Тяжело дыша, Римус повалился на кровать. Несколько минут он лежал, не шевелясь, но запах возбуждения, ощущение горячего тела рядом и восстановившиеся силы заставили его прийти в себя. Нужно было уходить — прямо сейчас, пока болезненное возбуждение не вернулось. Подняв с пола свои вещи, Люпин вышел из комнаты.
Горечь осознания и острое разочарование остужали кровь. Он не должен был. Не должен был.
часть 8
Невозможно осознать вечность. Невозможно осознать бесконечно огромный объём времени и пространства, уложенный в единое понятие, составляющий целостный и неделимый объект. Невозможно осознать вечность частями — первая половина на сегодня, вторая — на завтра. Смерть — это вечность.
Страница 17 из 24
